Она ведь прекрасно видела, что я хорош собой. Специально подошел к ней, чтобы Кирия могла оценить меня во всей красе. Но она не растаяла. Не зарделась. Не опустила смущенно ресницы. Так и осталась колючей, неприступной ледышкой, мысленно проклинающей тот день, когда переступила порог дворца.

— Дикарка, — тихо, с искренним удовольствием хохотнул я в тишину покоев.

Внутри бурлил пьянящий азарт. Как же она будет вести себя вечером? Открыто послать меня к демонам Бездны точно не осмелится — слишком умна, чтобы навлекать гнев Императора на свой род. Значит, ей придется как-то изворачиваться. Плести словесные кружева, держать дистанцию, отбиваться от моего внимания в рамках этикета. И я был готов поставить годовой бюджет Империи на то, что наблюдать за этим зрелищем будет невероятно весело.

Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая небо в насыщенные лиловые и золотые тона, когда я неспешно шагнул в южный сад. Воздух был напоен густым ароматом роз и ночной фиалки. Я остановился у раскидистого старого дерева и стал ждать.

Вскоре на дорожке, вымощенной белым камнем, послышался легкий шорох шагов. Я скосил глаза, уловив приближающийся силуэт, медленно повернул голову и… замер.

Мне потребовалась вся моя дворцовая выдержка и контроль над мимикой, чтобы прямо сейчас не согнуться пополам от оглушительного, неприличного хохота.

По дорожке ко мне плыла кукла. Самая настоящая, классическая, зефирно-пудровая кукла!

Вместо строгих, элегантных платьев, которые так шли ее холодной красоте, на Кирии было нагромождение нежно-розовой органзы. Рюши, воланы, какие-то безумные бантики. А на голове… Боги, эти кудряшки! Они подпрыгивали при каждом ее шаге, перевязанные легкомысленными атласными лентами.

Я мысленно, с восхищением поаплодировал ее изощренному уму. Она поняла. Эта невероятная, прозорливая бестия поняла, что выделяется на фоне пустоголового цветника своей холодностью и дерзостью. Поняла, что именно ее сопротивление и непокорность привлекли мое внимание. И теперь она решила попытаться исправить свою «ошибку», слившись с общей массой обожающих меня идиоток!

«И? — мысленно обратился я к ней, чувствуя, как от сдерживаемого смеха сводит скулы. — Будешь кокетничать со мной, как остальные? Будешь заглядывать в рот? Что ж, колючка, я принимаю правила игры! Приступай!»

Самое поразительное, что даже в этом нелепом, чудовищно-розовом платье, напоминающем слоеный десерт, она все равно казалась невероятно притягательной. Потому что за этой маской жизнерадостной зефирки пряталась расчетливая, опасная и безумно хитрая хищница.

Я сделал плавный, грациозный шаг ей навстречу.

— Леди Кирия, — мой голос звучал глубоко и бархатисто, скрывая бушующее внутри веселье.

Она остановилась. Ее губы растянулись в приторной, глуповатой улыбке. Колючка часто-часто захлопала густо накрашенными ресницами и, жеманно опустив взгляд на носки своих туфелек, присела в реверансе.

— Ваше Высочество, — пропела она тонким, елейным голоском, от которого у меня чуть не завяли уши. — Я так благодарна вам за приглашение прогуляться. Это несказанная честь для меня! Весь день только об этом и думала!

«Держись, Ривиан, только не заржать», — приказал я себе, сцепив руки за спиной.

— Рад это слышать, миледи, — я галантно предложил ей локоть.

Она положила на него свои пальчики в кружевных перчатках, и мы неспешно двинулись по аллее.

И вот тут началось представление, достойное главных подмостков столичного театра.

— Ох, Ваше Высочество, — щебетала Кирия, заглядывая мне в глаза с выражением безграничного, щенячьего восторга. — Вы даже не представляете, как все девушки восхищаются вами! Ваша выправка… ваша стать…

Она сделала судорожный вздох, строя из себя влюбленную дурочку.

— Благодарю, леди, — я склонил голову, изображая польщенного павлина. — Вы тоже невероятно красивы… особенно сегодня.

— Правда? — она заливисто, искусственно хихикнула, прикрыв рот ладошкой и пряча негодование во взгляде. — Я так старалась! Выбирала самое лучшее платье! Ведь рядом со столь ослепительным мужчиной нужно соответствовать!

И Кирию понесло. Она сыпала самыми банальными, самыми избитыми и тошнотворными комплиментами, которые я слышал тысячу раз от других. Но слышать их от нее, зная, что в этот самый момент она мысленно желает меня придушить, было невероятным, изощренным удовольствием.

— Вы смущаете меня, леди Кирия, — произнес я томно, чуть склоняясь к ней.

— Что вы, что вы! Разве можно смутить само совершенство?

Мы свернули на узкую тропинку, огибающую розовые кусты. Кирия, продолжая щебетать о том, какой у меня волевой подбородок, вдруг «совершенно случайно» наступила на подол своего пышного платья. Она тихонько ахнула, взмахнула руками и качнулась вперед.

Мои рефлексы сработали быстрее мысли. Я мгновенно перехватил ее за талию, не дав упасть, и резким, уверенным движением притянул к себе. Ее руки легли мне на грудь.