На самом деле, мне даром не сдался этот шипастый мутант. По нему с первого взгляда было предельно ясно: он откусит руку по самый локоть любому, кто посмеет хоть пальцем тронуть Кирию. Опасная, хищная, совершенно непредсказуемая флора. Но, надо признать, уникальная. Единственная во всей Империи.

Нужно будет прямо завтра утром послать приказ в канцелярию, чтобы эту зубастую тварь немедленно внесли в Великую книгу под личную протекцию короны. Иначе местные дворцовые умники-ботаники, прознав про аномалию, поднимут вой и действительно разберут цветок на лепестки ради науки. А я не мог позволить, чтобы мою дикарку расстраивали такие мелочи.

Губы сами собой растянулись в предвкушающей улыбке.

Она ведь прекрасно видела, что я хорош собой. Специально подошел к ней, чтобы Кирия могла оценить меня во всей красе. Но она не растаяла. Не зарделась. Не опустила смущенно ресницы. Так и осталась колючей, неприступной ледышкой, мысленно проклинающей тот день, когда переступила порог дворца.

— Дикарка, — тихо, с искренним удовольствием хохотнул я в тишину покоев.

Внутри бурлил пьянящий азарт. Как же она будет вести себя вечером? Открыто послать меня к демонам Бездны точно не осмелится — слишком умна, чтобы навлекать гнев Императора на свой род. Значит, ей придется как-то изворачиваться. Плести словесные кружева, держать дистанцию, отбиваться от моего внимания в рамках этикета. И я был готов поставить годовой бюджет Империи на то, что наблюдать за этим зрелищем будет невероятно весело.

Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая небо в насыщенные лиловые и золотые тона, когда я неспешно шагнул в южный сад. Воздух был напоен густым ароматом роз и ночной фиалки. Я остановился у раскидистого старого дерева и стал ждать.

Вскоре на дорожке, вымощенной белым камнем, послышался легкий шорох шагов. Я скосил глаза, уловив приближающийся силуэт, медленно повернул голову и… замер.

Мне потребовалась вся моя дворцовая выдержка и контроль над мимикой, чтобы прямо сейчас не согнуться пополам от оглушительного, неприличного хохота.

По дорожке ко мне плыла кукла. Самая настоящая, классическая, зефирно-пудровая кукла!

Вместо строгих, элегантных платьев, которые так шли ее холодной красоте, на Кирии было нагромождение нежно-розовой органзы. Рюши, воланы, какие-то безумные бантики. А на голове… Боги, эти кудряшки! Они подпрыгивали при каждом ее шаге, перевязанные легкомысленными атласными лентами.

Я мысленно, с восхищением поаплодировал ее изощренному уму. Она поняла. Эта невероятная, прозорливая бестия поняла, что выделяется на фоне пустоголового цветника своей холодностью и дерзостью. Поняла, что именно ее сопротивление и непокорность привлекли мое внимание. И теперь она решила попытаться исправить свою «ошибку», слившись с общей массой обожающих меня идиоток!

«И? — мысленно обратился я к ней, чувствуя, как от сдерживаемого смеха сводит скулы. — Будешь кокетничать со мной, как остальные? Будешь заглядывать в рот? Что ж, колючка, я принимаю правила игры! Приступай!»

Самое поразительное, что даже в этом нелепом, чудовищно-розовом платье, напоминающем слоеный десерт, она все равно казалась невероятно притягательной. Потому что за этой маской жизнерадостной зефирки пряталась расчетливая, опасная и безумно хитрая хищница.

Я сделал плавный, грациозный шаг ей навстречу.

— Леди Кирия, — мой голос звучал глубоко и бархатисто, скрывая бушующее внутри веселье.

Она остановилась. Ее губы растянулись в приторной, глуповатой улыбке. Колючка часто-часто захлопала густо накрашенными ресницами и, жеманно опустив взгляд на носки своих туфелек, присела в реверансе.

— Ваше Высочество, — пропела она тонким, елейным голоском, от которого у меня чуть не завяли уши. — Я так благодарна вам за приглашение прогуляться. Это несказанная честь для меня! Весь день только об этом и думала!

«Держись, Ривиан, только не заржать», — приказал я себе, сцепив руки за спиной.

— Рад это слышать, миледи, — я галантно предложил ей локоть.

Она положила на него свои пальчики в кружевных перчатках, и мы неспешно двинулись по аллее.

И вот тут началось представление, достойное главных подмостков столичного театра.

— Ох, Ваше Высочество, — щебетала Кирия, заглядывая мне в глаза с выражением безграничного, щенячьего восторга. — Вы даже не представляете, как все девушки восхищаются вами! Ваша выправка… ваша стать…

Она сделала судорожный вздох, строя из себя влюбленную дурочку.

— Благодарю, леди, — я склонил голову, изображая польщенного павлина. — Вы тоже невероятно красивы… особенно сегодня.

— Правда? — она заливисто, искусственно хихикнула, прикрыв рот ладошкой и пряча негодование во взгляде. — Я так старалась! Выбирала самое лучшее платье! Ведь рядом со столь ослепительным мужчиной нужно соответствовать!

И Кирию понесло. Она сыпала самыми банальными, самыми избитыми и тошнотворными комплиментами, которые я слышал тысячу раз от других. Но слышать их от нее, зная, что в этот самый момент она мысленно желает меня придушить, было невероятным, изощренным удовольствием.