— И что это за желание? — настороженно спросила я, мысленно перебирая варианты, один хуже другого.

Ривиан смотрел на меня в упор, и его взгляд вдруг стал обжигающе горячим, пробирающимся под кожу.

— Вы прогуляетесь со мной. Сегодня вечером, — произнес он так, словно вынес приговор.

«Да твою же… — мысленно взвыла я. — Я что, приглянулась тебе?! Серьезно?! Я же веду себя как неадекватная социопатка! Ты нормальный вообще, нет?!»

Выбора у меня не было.

— Не смею отказать Его Высочеству, — процедила я, растянув губы в фальшивой улыбке.

— Тогда… до вечера, леди де Валери, — бархатисто, с нескрываемым удовольствием протянул Ривиан.

Я снова присела в реверансе, развернулась и, крепко прижав к груди насторожившуюся Кокошу, быстрым шагом направилась в сторону гостевого крыла, спиной чувствуя его тяжелый, предвкушающий взгляд.

«Всё идет не по плану! Всё определенно идет не по плану! — билась в голове паническая мысль. — Нужно с этим что-то решать, и как можно скорее!»

20. Смена стратегии

Кира

По коридорам гостевого крыла я шла с грацией атомного ледокола. Моя спина была безупречно прямой, подбородок гордо вздернут, а лицо выражало пугающую безмятежность. Держала марку, не позволяя себе проявления ни единой эмоции.

А вот окружающие марку не держали совершенно. Стражники провожали нас с Кокошенькой ошалелыми взглядами, а служанки с писком шарахались по углам, роняя корзины со свежим бельем.

Внешне я была само спокойствие, но внутри бушевал апокалипсис.

Наследник… Этот напыщенный, самоуверенный, лощеный гад! Да чтоб он утром в зеркало на себя посмотрел и ослеп от собственной красоты!

Едва за моей спиной щелкнул замок собственных покоев, маска ледяного спокойствия треснула и с грохотом осыпалась на ковер. Я сгрузила тяжелый горшок с Кокошей на массивный дубовый стол, скинула туфли и, дав волю эмоциям, начала нервно мерить шагами комнату.

— Нужно срочно что-то делать! — бормотала я себе под нос, наворачивая круги по ворсистому ковру. — Так не может дальше продолжаться!

Тьма под кожей забурлила, отзываясь на мой гнев. Она колола кончики пальцев ледяными иглами, предлагая прямо пойти и разобраться с Ривианом. Но я усилием воли загнала ее обратно. Эмоции — враг. Мне нужен был холодный рассудок.

— Не собираюсь становиться наложницей! — резко развернулась, взмахнув руками. — Ни за что в жизни! Не для этого я годами взращивала в себе чертов стальной стержень! Не для этого шла по головам, выгрызая свое место под солнцем и из раза в раз доказывая совету директоров, что я не нюня и не размазня! Что на меня можно положиться! Что я подниму любую, даже самую дохлую компанию со дна!

Остановилась, тяжело дыша, и уставилась в стену невидящим взглядом.

— До чего я докатилась? — мой голос дрогнул от искреннего возмущения. — В качестве карьерного роста мне грозит роль какой-то там наложницы?! Даже не жены, а наложницы! Официальной постельной грелки! Просто немыслимо! Да еще и не единственной, а одной из! Делить мужика с толпой этих кудахтающих зефирных недоразумений?!

Кокоша на столе сочувственно пошевелила листьями и чуть повернула ко мне свой тяжелый шипастый бутон.

— Не-е-ет! — протянула я, глядя на свою притихшую зубастую девочку. — Не бывать этому! Ни-ког-да! Что он вообще во мне нашел?! Я холодна, как лед! Взглядом могу прибить на месте! Не строю ему глазки, не хихикаю, прикрываясь веером, не одеваюсь по их идиотской моде! Да я плевать вообще на него… хотела…

Слова замерли на губах. Воздух в легких будто закончился.

В голове сложилось два и два, и результат этого уравнения заставил застыть соляным столбом посреди спальни. Я медленно моргнула. Пазл сошелся. Причина заинтересованности этого светлейшего индюка внезапно стала кристально ясной.

— Ты… — прошептала я в пустоту, чувствуя, как внутри зарождается истерический смешок. — Ты что же, из-за этого на меня запал, да? Из-за того, что я не падаю перед тобой ниц? Что не трепещу в твоем присутствии, не заглядываю в рот и вместо пылких взглядов готова наслать на тебя морозную мглу? — я прикрыла глаза рукой, массируя переносицу. Боги, какая же я идиотка! — Дура набитая, — обреченно выдохнула я, медленно подходя к стулу и тяжело опускаясь на мягкое сиденье.

Кокоша приблизила свою жутковатую мордочку и осторожно, почти невесомо, потерлась гладким прохладным бутоном о мою щеку. Я даже не вздрогнула. Интуиция подсказывала, что моя зубастая прелесть никогда не причинит мне вреда. Машинально подняла руку и погладила ее по плотному, словно резиновому, листу.

Сделав глубокий вдох, а затем медленный выдох, я ощутила, как разбитые чувства от собственной непроходимой тупости сходят на нет. Разум прояснился.