Взяв себя в руки, я плавно отвернулась, тем самым показывая, что он для меня не более чем пустое место, и прошествовала к краю шеренги конкурсанток. Физически чувствовала на себе внимание обоих братьев. Вот только если взгляд Дариана меня не трогал — молодой, резвый, игривый козлик, беззаботно скачущий по зеленой лужайке — то Ривиан... Его взор ощущался иначе. В нем не было легкомыслия. Он походил на крупного, опасного хищника, который затаился в высокой траве, внимательно изучая повадки своей жертвы.

По спине пробежал холодок, но я упрямо расправила плечи, демонстрируя, что хищников не боюсь. Я сама кого хочешь съем и не подавлюсь.

На возвышение, промокая лысину платком, поднялся распорядитель.

— Леди, всем доброе утро! — зычно провозгласил он. — Сегодня второе испытание отбора! Как вы знаете, будущая супруга или наложница Его Высочества должна обладать не только чистой душой, но и милосердием. Умением заботиться, исцелять и нести Свет всему живому!

«Свет? Но у меня Тьма, — мысленно усмехнулась я. — Что ж, тем лучше. Вылечу за то, что не в состоянии сделать требуемое!»

По знаку распорядителя слуги вынесли на поляну длинный стол, уставленный одинаковыми глиняными горшками. В каждом из них торчало нечто жалкое. Это были поникшие, полумертвые белые цветы. Их стебли болезненно скрючились, а листья покрылись сухими, желтыми пятнами.

— Это редчайшие цветы — «Слезы лучезарной девы», — возвестил тучный мужчина. — Ваша задача — напитать их своей магией! Исцелить, продемонстрировав свою материнскую, заботливую натуру! Та, чей цветок оживет и засияет — пройдет дальше!

Среди девиц прокатился вздох. Они тут же начали перешептываться, по их мнению это было так мило и романтично. А я… я мысленно выругалась. Возмутило вовсе не то, что испытание оказалось для меня "заведомо невыполнимым". Наоборот, провал — это именно то, к чему я стремилась! Бесило другое.

«Ах вы ж живодеры пафосные! — мысленно рычала я, скосив глаза на судейскую ложу. — Довести живые, несчастные растения до такого ужасного, предсмертного состояния только ради того, чтобы эти напудренные инкубаторы могли поиграть в милосердие?!»

Принц поймал мой полный праведного гнева взгляд и едва заметно, только одним уголком губ, усмехнулся, что разозлило меня еще сильнее.

Очередь потянулась к столу. Девицы, закатывая глаза от усердия, вливали в горшки золотистый Свет. Ожившие цветы действительно были красивыми: белые лепестки распускались, источая слабое, теплое сияние. Распорядитель довольно кивал, а конкурсантки, гордые своими «материнскими инстинктами», никуда не уходили, а так и оставались стоять у длинного стола, умиленно воркуя каждая над своим распустившимся подопечным.

Я с искренней жалостью уставилась на свой горшок. Из сухой, растрескавшейся земли торчал унылый, сморщенный стебелек.

«И что с тобой делать? Света у меня нет. По всем законам логики я должна тебя списать и ликвидировать».

В груди неприятно кольнуло. Одно дело — наказывать стервозных девиц и совсем другое — добивать того, кто и так цепляется за жизнь из последних сил. Я совершенно не была уверена, что моя Тьма способна дать почти мертвому цветку хоть какую-то искру жизни. Скорее всего, я просто погублю его окончательно, обратив в прах.

Но стоило этому сомнению мелькнуть в голове, как магия внутри закружилась. Тьма теплой, живой волной скользнула под кожей от солнечного сплетения к кончикам пальцев. Она ласково завибрировала, словно огромная ручная кошка, уверяя свою хозяйку в обратном: «Мы сможем. Мы дадим ему жизнь. Просто доверься».

Я хищно улыбнулась, чувствуя, как внутри разгорается азарт. Отличный план! Проведем бедолаге жесткую реструктуризацию активов. Заодно и комиссию до нервного тика доведем.

Я положила ладони по обе стороны от глиняного горшка. Ривиан в кресле наблюдал за мной неотрывно. Дариан тоже затаил дыхание.

«Доверяю тебе угасающую жизнь, моя хорошая».

Тьма с радостным гудением сорвалась с кончиков моих пальцев. Густая, фиолетово-черная дымка змеей обвилась вокруг полумертвого стебля, впитываясь в сухие листья. Я ждала, что сейчас цветок обратится в прах, но… законы этого магического мира снова решили поиздеваться над моей логикой.

Вместо того чтобы умереть, стебель резко дернулся. Он начал стремительно, неестественно быстро расти прямо на глазах. Тонкий ствол утолщался, меняя цвет с бледно-зеленого на иссиня-черный. На нем, с хищным щелчком, начали прорезаться длинные, острые, как иглы, фиолетовые шипы.

Девушка, стоявшая у соседнего горшка — та самая, что вчера пыталась забрать у меня Ваську — любопытно вытянула шею, пытаясь рассмотреть мой провал. Но провала не было. На макушке жуткого, шипастого стебля вздулся огромный черный бутон. Он раскрылся с влажным чавкающим звуком, явив миру роскошный, бархатный цветок, внутри которого… шевелились ряды острых, полупрозрачных теневых зубов.

Агропромышленный монстр, которого я только что породила, повернул свою «голову» в мою сторону и… нежно потерся зубастым бутоном о мое запястье, словно ласковый кот.