Настоящие Мобет и Шьятас давно обрели свой покой, навсегда сгинув во мраке веков. Те же, кто сейчас суетился перед ним — лишь безвольные куклы, марионетки, запертые на страницах вымышленной реальности.

Поднявшись с места и покинув таверну, юноша юркнул в неприметный, глухой переулок. Для начала ему требовалось прощупать почву и выяснить, по каким законам живет здешний мир духов.

Заставив свое сознание выстроить картину из мириад наслаивающихся друг на друга светящихся сфер, он позволил мыслям раствориться, обретая кристальную чистоту и абсолютный покой.

По мере того как его духовность дюйм за дюймом расползалась в стороны, пространство вокруг заполнилось мириадами неописуемых, призрачных силуэтов. Однако в заоблачных высях не наблюдалось и следа тех самых семи кристально чистых лучей совершенно разных оттенков, таящих в себе бездны бесконечных знаний.

«Никаких Семи Светов… Да и тварей духовного мира здесь кот наплакал… Как я и думал, этот призрачный мир — лишь фальшивка, искусно сотканная самой книгой…» — Клейн сделал один шаг за грань. В то же мгновение краски перед его взором налились пугающей, первозданной сочностью, гротескно и с кристальной резкостью наслаиваясь друг на друга.

Благоразумно решив не пороть горячку с исследованием этой иллюзорной изнанки, юноша вынырнул обратно в реальность. Он принялся неспешно слоняться по улочкам Песота, то и дело перекидываясь словечком-другим с местными обывателями.

Вскоре эти ненавязчивые расспросы принесли свои плоды: сыщик без труда отыскал жилище Гросселя.

Как выяснилось, исполин заправлял собственной кузницей. В этот самый час здоровяк безмятежно дрых на исполинской кровати второго этажа, с упоением отдаваясь послеобеденному сну.

Клейн, будучи бесплотным духом, преспокойно просочился сквозь глухую стену и застыл прямо подле спящего гиганта.

Посверлив великана долгим взглядом несколько секунд, юноша выудил из своей призрачной плоти Потустороннюю характеристику «Кошмара». С неимоверным трудом, преодолевая вязкое сопротивление, он пустил в ход ее природные, первозданные таланты.

Комнату стремительно заволокло густым, умиротворяющим мраком, в одночасье наглухо укрывшим в своих недрах и Клейна, и Гросселя. Находясь в эфирном состоянии, сыщик воочию узрел пульсирующую, лишенную правильных очертаний туманную сферу света.

Его незримые щупальца духовности тут же скользнули вперед, плавно соприкоснувшись с этим светящимся сгустком.

Вокруг молниеносным калейдоскопом замелькали рваные, разрозненные осколки чужих воспоминаний. Наконец, этот вихрь видений намертво застыл. Взору предстала опушка исполинского, но насквозь прогнившего и увядающего леса с уходящими в самые небеса мертвыми стволами. А по ту сторону от чащи вздымался неприступный, скалистый утес, чью вершину венчал поистине грандиозный, ослепительно великолепный дворцовый комплекс.

Эта циклопическая архитектура поражала воображение своими подавляющими габаритами, кричаще свидетельствуя о том, что для жалких смертных подобные своды не предназначались. Чертоги дышали первозданным величием, словно сойдя со страниц древнего эпоса, а омывающие их багровые лучи заката казались навеки застывшими во времени.

Клейну уже доводилось лицезреть этот монументальный чертог. То была призрачная проекция из руин битвы богов — легендарный «Двор Короля Гигантов»!

Вот только ракурс на сей раз разительно отличался от прежнего. Сейчас юноша взирал на обитель исполинов не с парадного входа, а с самых задворков!

Глава 719 Путешествие по миру грез

Клейн отвел взгляд. Посмотрев на раскинувшийся позади густой, почти не пропускающий света лес, он в общих чертах понял, куда его занесло.

Это был тот самый «Увядающий Лес», который Гроссель охранял во времена своей службы во «Дворе Короля Гигантов».

Здешние деревья вздымались ввысь на десятки метров, а их необъятные стволы не смогли бы обхватить даже несколько гигантов. Испещренная пятнами кора во многих местах прогнила, высохшие ветви и листья безжизненно свисали вниз. Тесно сплетаясь друг с другом, они напоминали застывшие в воздухе хмурые, тяжелые тучи.

Гроссель вкупе с парочкой других, до боли похожих на него исполинов стоял в дозоре на опушке. Вооружившись кто топором, кто исполинским двуручником, Стражи с пугающей сосредоточенностью бдели, контролируя каждый свой сектор.

«Если верить россказням Гросселя, в недрах этого „Увядающего Леса“ покоятся останки отца и матери Короля Гигантов Олмира. И кроме самого древнего божества, ступать под эти своды не дозволено ни единой живой душе, даже самим стражникам… Хм, выходит, родители Олмира — это и есть те самые первозданные гиганты? Первое поколение, славящееся первобытным безумием, неистовой свирепостью и леденящей кровь жестокостью… Постойте-ка, а с какой стати Гросселю вообще снится подобный сон?» — препарируя ситуацию в уме, Клейн внезапно почуял неладное.