Этот вопль безжалостно крошил в пыль его мысли и стирал в порошок рассудок, обрушив такую агонию, от которой череп, казалось, вот-вот разлетится на куски. Однако подавляющая мощь серой мглы тут же вступила в дело, вмиг усмирив чертовщину и вернув абсолютный покой.

Лишенный возможности тратить время на раздумья, Клейн, действуя строго по плану и опираясь на вбитые в мышечную память рефлексы, левой рукой вцепился в «Огниво», резким движением стянул зараженную перчатку и швырнул ее прямо на каменные плиты монументального дворца.

Не теряя ни секунды, он слегка одеревеневшими пальцами сгреб очищенное «Полностью черное око» и, молниеносно откликнувшись на ритуал дарования, переправил Потустороннюю характеристику покойного «Марионеточника» сквозь призрачные врата прямиком на алтарь в гостиничной уборной.

До смерти боясь промедлить хоть мгновение, юноша лишь мельком скользнул взглядом по перчатке «Огниво» — та уже налилась свинцовой чернотой, ее пальцы гротескно изогнулись, а ладонь разорвалась, источая леденящую еретическую ауру. Окутав себя духовностью и сымитировав чувство стремительного падения, Клейн низвергся обратно в реальный мир.

«Окажись „Ползучий голод“ свидетелем того, какая незавидная участь и финал постигли „Огниво“, одному богу известно, что бы эта дрянь почувствовала…» — распахнув глаза и подхватив с алтаря «Полностью черное око», Клейн пулей вылетел в каюту, пока в его голове проносилась эта ироничная мысль.

Замерев у письменного стола, сыщик выудил стальной котелок, некогда позаимствованный с камбуза «Будущего», и щедро плеснул туда восемьдесят миллилитров воды из сунийского Золотого источника.

Бледно-золотистая, кристально прозрачная влага мягко заплескалась на дне. Один лишь взгляд на нее вызывал подсознательную сухость во рту и непреодолимое желание залпом осушить чашу, утоляя жажду.

Кора драконова дерева, глаза шестикрылой горгульи и остаточная духовность древнего мстительного духа поочередно, один за другим отправились в котел, спровоцировав целую цепь диковинных реакций. В итоге базовая основа эликсира окрасилась в густой, темно-золотой цвет, однако на вид казалась абсолютно эфемерной, напрочь лишенной какого-либо веса.

Добравшись до этого критического, переломного момента, Клейн парадоксальным образом обрел ледяное спокойствие. Твердой рукой подхватив лишенное зрачка черное око, он плавно погрузил его в жидкость.

Юноша уже железобетонно удостоверился: ментальной скверне «Истинного Творца» ни за что не пробить барьер серой мглы и не вернуться обратно в артефакт!

Впрочем, этот исход был вполне предсказуем.

«Полностью черное око» вмиг скрылось под толщей темно-золотой влаги, а на поверхности варева один за другим начали вспучиваться крупные пузыри.

С каждым лопнувшим пузырьком зелье неумолимо чернело. Спустя жалкий десяток секунд все метаморфозы окончательно сошли на нет.

На дне котелка мирно покоился готовый эликсир. Абсолютно черный, непроницаемый раствор кишмя кишел мириадами крошечных, едва различимых невооруженным глазом червячков, снующих туда-сюда с пугающей скоростью.

Выудив золотую монету, Клейн на скорую руку раскинул экспресс-гадание для контрольной проверки.

Получив железобетонный вердикт об успешной варке, он с облегчением выдохнул. Перелив зелье «Марионеточника» в заранее припасенную металлическую фляжку, юноша надежно упрятал ее в карман.

Не поддаваясь суете и спешке, он методично, строго по протоколу зачистил алтарь в уборной, вернув себе медный свисток Азика и бумажного журавлика Уилла Осептина.

Лишь покончив с этим, сыщик слегка ускорил шаг, покинул нутро корабля и выбрался на палубу.

К этому моменту мистические символы, магические печати и диковинные узоры, щедро усеивающие обшивку «Будущего», уже полыхали многослойным сиянием, сплетаясь в ослепительное звездное море. Этот барьер виртуозно, до абсолютного минимума глушил доносящееся снаружи пение русалок.

Как-никак, морские байки гласили: русалочьи трели напрочь лишают людей рассудка, ввергая в слепое безумие и заставляя бросаться за борт, дабы превратиться в сочный корм для этих самых тварей.

Клейн на чистых инстинктах вскинул голову, устремив взор на окна капитанской надстройки.

«Адмирал Звезд» застыла там изваянием. Окутанная мерцающей звездной пылью, пиратка сверлила его в ответ на редкость сложным, тяжелым взглядом.

«Неужто припомнила те свои дерзкие речи и выходки в мире грез?» — мысленно хмыкнув, Клейн с ледяным равнодушием бросил:

— Мне нужна шлюпка.

— Уже готова, — ничуть не удивившись, Катлея небрежно указала на борт.

Еще в тот самый день, когда Герман Воробей фрахтовал «Будущее», он без обиняков заявил, что его главная цель — охота на русалок!

Не теряя времени, Клейн покинул борт галеона. Вырвавшись из-под защиты сияющего звездного купола, он ступил на утлую шлюпку, оказавшись один на один с бескрайним океаном.