'И даже если она сумеет приплести сюда великого сыщика Шерлока Мориарти, ошивавшегося неподалеку в ночь кражи карты «Темного Императора», — невелика беда.

Я ведь давным-давно, с ювелирной точностью выстроил фасад, намертво связав Шерлока Мориарти с «Миром» и статусом избранника «Шута». А Герман Воробей стал лишь логичным продолжением этой легенды. Хех, именно для таких вот форс-мажоров всё и затевалось. Я отродясь не держал окружающих за идиотов. Пока человек дышит, действует и оставляет за собой следы в обществе, его тайны неминуемо дадут течь. Поэтому я и скормил этим прожженным интриганам столь безупречную фальшивку, денно и нощно отыгрывая ее даже в бытовых мелочах.

А уж то, что посланник могущественного божества способен с горем пополам разбирать каракули Рассела — факт совершенно обыденный. Классический божественный дар, тут и придраться не к чему.

Выкусите! Сорвете одну маску, а под ней — лишь очередная личина!'

В вихре этих раздумий Клейн в очередной раз мысленно вознес хвалу спасительной серой мгле и собственной железобетонной паранойе. Не улови он загодя тот самый пронизывающий взгляд, не поддайся инстинкту самосохранения — и, чего доброго, призвал бы посланника прямо на глазах у «Королевы Мистики».

Сам по себе гонец, конечно, ничего бы не выдал. Но где гарантии, что эта бестия не нащупала бы способ сесть ему на хвост, выйти на мистера Азика, а уж через его недавние похождения раскопать мою подлинную суть — Клейна Моретти?.. Сыщик мерным шагом пересек усеянную исполинскими стрелами площадь и, покинув пределы черного монастыря, увидел, что «Адмирал Звезд» Катлея всё так же неподвижно сидит, обхватив колени руками и завороженно созерцая угасающий в сумерках пейзаж.

Взмыв на валун и очутившись подле иссохшего дерева, Клейн устремил взор на монументальные строения соседнего пика и самым будничным, лишенным эмоций тоном поинтересовался:

— Тот спектакль со звездным мостом в Насте… У него было двойное дно?

Катлея лишь слегка запрокинула голову и отозвалась:

— Не скажу.

«…» От такого инфантильного ответа Клейн на миг потерял дар речи.

Он-то наивно полагал, что зыбкий мир грез сделает пиратскую владычицу кристально честной, но всё обернулось иначе. Впрочем, это тоже была своеобразная честность — откровенное, не прикрытое масками проявление ее истинного, затаенного характера.

Выдержав двухсекундную паузу, сыщик решил пойти на хитрость:

— Решила эдаким изящным финтом маякнуть кое-кому, что ко мне стоит присмотреться повнимательнее?

Катлея тяжело, протяжно выдохнула, так и не сменив своей сжавшейся позы:

— Вроде того.

— Мне просто позарез нужно было шепнуть нужным людям: случись со мной какая беда или слети я с катушек, все ниточки приведут к тебе.

«Так я и знал…» — с горькой усмешкой констатировал про себя Клейн.

По-человечески он прекрасно понимал: пиратка просто пыталась подстелить соломку и обезопасить собственную шкуру. Однако для него, как для владыки «Шута», подобное самоуправство было недопустимо, и осадить её следовало жестко.

«Вот только срываться из-за этого пустяка прямо сейчас — плохая затея. Это выставит „Шута“ эдакой наседкой, трясущейся над своим избранником, что в корне рушит божественный ореол… Впрочем, я уверен, что „Адмирал Звезд“ провернула не один такой трюк. Соберу-ка я все ее огрехи в кучу и при случае выдам туманный, но пробирающий до костей выговор…» — план созрел молниеносно, и Клейн окончательно сбросил с себя остатки липкого страха перед тайнами этого сновидения.

Что же касалось щедрого предложения «Королевы Мистики», он даже не собирался его обдумывать.

Дневники великого Рассела пестрели откровениями о Земле и переселении душ. Вздумай он просветить эту дамочку и научить ее читать китайские иероглифы, она бы неминуемо докопалась до истины. И тогда лавина ее выводов стала бы поистине фатальной!

«Она и так до одури боится той заоблачной сущности за моей спиной, что способна играючи швыряться артефактами калибра „Скипетра Морского бога“, а потому лезть напролом не рискнет. Случись мне когда-нибудь оказаться припертым к стенке или позарез нуждаться в ее услугах, можно будет поторговаться: перевести пару-тройку самых жгучих страниц из дневников. Но учить ее китайскому — ни за какие коврижки! Да и сам перевод придется безжалостно разбавить водой, подменив слова синонимами и оставив лишь голую суть. При таком раскладе выстроить обратный шифр ей будет попросту не по зубам…» — Клейн отвел взгляд и небрежно бросил Катлее:

— Морские байки гласят, будто вы с «Королевой Мистики» разбежались как враги. Но, глядя на вас, я бы так не сказал.

Застывшее, пустое лицо Катлеи внезапно ожило. Девушка с горечью прикусила губу и прошептала:

— Какое я имею право рвать с ней связи?

— Я ведь всего лишь жалкая изгнанница.

Изгнанница… Клейн только-только приоткрыл рот, чтобы продолжить расспросы, как ослепительный, обжигающий луч солнца пронзил его глаза, мгновенно и безвозвратно вырвав из царства грез.