Чем ближе подбиралась эта бледная ладонь, тем сильнее он ощущал себя жертвой одержимости злобным духом. Лишенный возможности дать достойный отпор, сыщик мог лишь беспомощно глазеть в лицо надвигающейся гибели, с леденящим отчаянием чувствуя, как жизненные соки стремительно утекают из его плоти.

Не встретив ни малейшего сопротивления, бледная, иллюзорная рука Людвилла намертво стиснула Клейна, в долю секунды смяв его в плоского бумажного человечка.

Бумажка, сплошь покрытая мертвенно-зелеными язвами порчи, тут же разлетелась в труху под натиском непрекращающегося шквала.

А чуть поодаль, сбоку от бронзовых врат, из пустоты молниеносно соткался силуэт истинного Клейна. Перчатка на его левой руке уже полыхала ослепительным, первозданным цветом солнечных лучей.

Гордо выпрямив спину, он широко раскинул руки.

Прямо с небес рухнул исполинский, обвитый языками золотого пламени столп святого света, сокрушительно ударив в испещренные таинственной вязью бронзовые врата!

Вспышка солнечного света оказалась настолько слепящей, что Клейн едва не зажмурился. Сотканные «Адмиралом Ада» кошмарные врата тут же жалобно задрожали, их очертания сильно размылись, а чудовищная тяга из недр заметно ослабла. Иссиня-черные лианы с младенческими мордами и окровавленные руки и вовсе наполовину испепелились, испарившись в ничто.

Увы, на их место в щель уже ломились всё новые омерзительные конечности и гротескные твари, отчаянно силясь протиснуться наружу.

Не успел Клейн обрушить очередную порцию «Святого света» из арсенала «Жреца Света» для очищения бронзовых врат, как мертвенно-бледная исполинская длань «Адмирала Ада» Людвилла вновь в безумном порыве метнулась к нему.

Сыщик рыбкой бросился в сторону, уходя в серию перекатов и играючи уклоняясь как от остаточных порывов шторма, так и от пожирающей души длани.

Один раз, второй, третий… Его тело пружинисто отскочило от палубы, взмыв по диагонали. «Ползучий голод» на руке невесть когда успел налиться густым, монолитным золотом.

В зрачках Клейна сперва кристально ясно отразились серебристо-белая маска «Адмирала Ада» и бледные сполохи огня в прорезях для глаз, а затем в самых глубинах его взора полыхнули две разящие искры.

«Дознаватель», «Ментальный прокол»!

Но именно в эту долю секунды массивный, отливающий свинцовой чернотой перстень на указательном пальце левой руки Людвилла едва уловимо мерцнул.

В сознание Клейна молниеносно ворвалась жуткая картина:

Исполинский трон, сплошь вылепленный из гниющих голов людей, эльфов, гигантов, драконов, демонических волков, морских чудовищ и вампиров. Каждый дюйм этой громадины был усеян полупрозрачными, источающими первобытную ненависть, ядовитую злобу и глухую обиду лицами стонущих призраков, теней и злых духов.

Голову Клейна словно с размаху разрубили топором. Сокрушительная, невыносимая агония в один миг, без малейшей задержки, затопила весь его разум.

Его «Ментальный прокол» не только потерпел фиаско, но и ударил по нему самому, причем с многократно возросшей, чудовищной силой!

Не пройди Клейн в свое время через горнило куда более страшных мук, он бы уже гарантированно рухнул на палубу, извиваясь и истошно вопя. Но даже с его закалкой сыщик на краткий миг напрочь лишился возможности дать отпор. С перекошенным от боли лицом он бессильно согнулся пополам.

Не упуская идеального шанса, Людвилл сквозь прорезь для рта в своей серебристо-белой маске медленно, слово за словом, принялся исторгать заклинания на языке, в корне непостижимом для любого живого создания. Всё вокруг мигом погрузилось в густой мрак, став зыбким и иллюзорным.

То была речь самой смерти, донесшаяся прямиком из бездны Подземного царства!

Едва Клейну удалось хоть немного прийти в себя, как он с ужасом обнаружил: его духовное тело бесконтрольно, дюйм за дюймом, отслаивается от плоти, устремляясь ввысь!

А уж для призрачного духа сопротивляться чудовищной тяге тех бронзовых врат было и вовсе невыполнимой задачей.

«Нет, так дело не пойдет!» Пока духовная оболочка не успела окончательно покинуть тело, Клейн титаническим усилием воли вскинул правую руку и широко растопырил пальцы, обтянутые перчаткой «Огниво».

Калейдоскоп разноцветных, переплетающихся световых сфер мгновенно вспыхнул перед его взором. Сгустки непрерывно мерцали, хаотично сменяя друг друга.

Отбросив малейшие колебания, Клейн намертво вцепился в одну из бледных, сочащихся мертвенно-зеленым светом сфер и резким рывком запястья вырвал ее наружу.

Больше всего на свете в этой схватке он жаждал украсть именно тот талант, что порождал бронзовые врата. Однако ручаться за стопроцентный успех было невозможно — оставалось лишь уповать на милость Богини.

Сгусток света пулей метнулся к нему, благополучно впитавшись в перчатку «Огниво».

Увы, это оказался вовсе не тот Потусторонний навык, о котором грезил Клейн. Впрочем, и этот трофей был не так уж плох.

Губы Людвилла, сокрытые за серебристо-белой маской, судорожно зашевелились, однако исторгнуть ту самую тяжеловесную, ломающую язык речь, в корне непостижимую для любого живого создания, он больше не мог.