И в это же самое мгновение Клейн разомкнул губы.

Глава 660 За маской

Одно за другим нелепые, тяжеловесные, режущие слух и совершенно непостижимые слова медленно срывались с губ Клейна. Под их натиском ревущий ураган, порожденный чудовищной тягой бронзовых врат, внезапно стих, а и без того тусклый полумрак вокруг сгустился в непроглядную, бездонную темень.

Лишь теперь юноша осознал: та самая Потусторонняя способность, которую мгновением ранее пустил в ход «Адмирал Ада» Людвилл, носила имя «Речь мертвых». Она позволяла играючи обходить любую защиту из плоти и крови, нанося сокрушительный удар прямиком по духовному телу.

Этот навык являлся эволюцией талантов «Медиума». Примитивное, прямое общение между духами здесь возводилось в абсолют, превращаясь в принуждение, а то и в жесточайшее порабощение!

Непостижимая для любого живого создания речь гулким эхом раскатилась по носовой палубе. «Адмиралу Ада», облаченному в свой неизменный капитанский наряд, не оставалось ничего иного, кроме как застыть на месте каменным изваянием. А на поверхности его плоти стремительно проступил зыбкий, полупрозрачный слой.

Какая-то эфемерная, иллюзорная сила безжалостно вытягивала из него душу!

В эту самую секунду массивный, отливающий свинцовой чернотой перстень на указательном пальце его левой руки вспыхнул тусклым, призрачным сиянием.

Едва успевший отслоиться дух послушно юркнул обратно, и обе оболочки вновь намертво слились воедино.

Вжик!

Людвилл правой рукой хищно выхватил висящую на поясе тонкую рапиру.

Оружие было сплошь выковано из непроницаемо-черного железа. Острие клинка словно пожирало окружающий свет, сжимаясь в абсолютно темную, бездонную точку.

Этот прославленный адмирал сделал резкий, размашистый выпад. Взметнув яростный порыв ветра, он молниеносно сократил разделяющее их расстояние, и зажатый в его ладони клинок со свистом, подобно разящей молнии, устремился вперед!

Испещренные таинственной вязью бронзовые врата продолжали незыблемо возвышаться на своем месте. Они даже не подумали развеяться, стоило Людвиллу убрать левую руку и перейти в наступление. И в этом крылось разительное отличие от того схожего навыка, что Клейн наблюдал у мисс Шарон, когда та полагалась на мистический артефакт!

Пф-ф!

Избежать удара было попросту немыслимо. Черный как смоль клинок насквозь прошил грудь юноши.

Силуэт Клейна мгновенно иссох и съежился, обратившись тончайшим листом бумаги. Пожелтевший, ломкий пергамент выглядел так, словно его тысячелетиями истязали безжалостные ветра.

Подхваченный ревущим шквалом из бронзовых врат, бумажный двойник разлетелся в мелкую труху.

А высоко в воздухе, прямо из густого мрака, вынырнул истинный Клейн. В его ладони уже была намертво зажата целая россыпь амулетов домена «Морского бога».

— Шторм!

Хлесткое, резкое слово на древнем гермесе сорвалось с губ. Тончайшие пластинки белого олова разом занялись пламенем, принося себя в жертву «Морскому богу». Впрочем, это означало лишь одно: при желании сыщик мог с легкостью вернуть львиную долю затраченных материалов, пуская их в оборот снова и снова, пока металл окончательно не выгорит, лишившись способности удерживать духовность.

У-у-ух!

Незримые лазурные лезвия ветра со свистом брызнули во все стороны, а на морской глади вокруг вздыбились свинцово-тяжелые волны высотой с корабельную надстройку. Поскольку у Клейна не было ни времени, ни желания перебирать амулеты, этот ковровый удар не только обрушился на Людвилла, но и щедро одарил пиратского адмирала целым букетом паранормальных эффектов. Способность дышать под водой, абсолютная свобода движений, парящий ветер и устойчивость к чудовищному давлению — все эти совершенно бесполезные в данной ситуации чары наслаивались на врага одни за другими.

Людвилл резко распахнул рот, исторгнув пронзительный, беззвучный вопль. Готовые обрушиться на него ревущие волны и мириады ветряных клинков вмиг застыли в воздухе, скованные невидимой преградой.

В следующее мгновение «Адмирал Ада» вскинул левую руку. Массивный перстень на его указательном пальце тут же запульсировал зловещим, леденящим душу светом, стремительно наливаясь ослепительной яркостью.

У-у-ух!

Исполинские бронзовые врата, источающие неописуемую, первобытную ауру, внезапно раздулись, вдвое увеличившись вширь и ввысь.

Под натужный, протяжный скрежет щель между створками стала еще шире. И без того чудовищная тяга мгновенно взлетела до совершенно немыслимых, запредельных высот.

Лазурные клинки ветра, свинцово-черные волны и парящий в небесах Клейн — всё это единым потоком устремилось прямиком во врата, навстречу медленно, хищно разворачивающимся гротескным лианам и окровавленным рукам.