Юноша уже вознамерился воззвать к душе «Жреца Света» и обрушить на бронзовые створки «Святой свет», дабы лоб в лоб проломить эту тягу и выгадать краткий миг для передышки. Как вдруг краем глаза он уловил, что совершенно с другой стороны к ним несется ослепительно-белый, размером с половину человека огненный шар.

И без того заоблачная скорость пылающего метеора, помноженная на дикое притяжение врат, позволила ему молнией пронестись в жалких дюймах от Клейна и с размаху впечататься прямиком в зияющую щель.

Ба-бах!

Ослепительно-белое пламя брызнуло во все стороны, огненным дождем осыпая палубу и океан. Увы, этот сокрушительный удар заставил монументальные бронзовые врата лишь жалобно содрогнуться, а их сияние чуть-чуть померкло.

Но Клейну хватило и этого. Не упуская идеального шанса, он звонко щелкнул пальцами.

Рассованные по разным карманам спички мгновенно вспыхнули. Ревущее багровое пламя в долю секунды поглотило его фигуру, бесследно растворяя юношу в своих объятиях.

А чуть поодаль, сбоку от бронзовых врат, из огненного вихря вынырнул невредимый сыщик.

Первым делом его взор выхватил Андерсона Худа. Искатель сокровищ, слегка неуклюже и забавно болтаясь в воздухе, намертво сжимал в ладони ослепительно-белое копье.

«Сильнейший Охотник» наконец-то подоспел на помощь! Правда, с непривычки летать ему было явно некомфортно.

Запрокинув голову и узрев эту картину, «Адмирал Ада» Людвилл замер. Два сгустка мертвенно-бледного пламени в прорезях его серебристо-белой маски явственно, тревожно дернулись.

Очевидно, пиратский владыка и в страшном сне не мог помыслить, что на борту «Будущего», помимо самой «Адмирала Звезд» Катлеи, затесались еще двое мастеров, чья мощь ничуть не уступала пиратским адмиралам. Да еще и обвешанные весьма недурными мистическими артефактами и запечатанными реликвиями!

В эту самую секунду Людвилл резким, отчаянным жестом прижал ладонь к лицу и совершенно неожиданно сорвал с себя ту самую серебристо-белую маску.

Из-под нее густым, неудержимым потоком хлынуло глубокое, бледное сияние. Оно мгновенно напитало свинцовый перстень на левой руке пирата, заставив тот источать бескрайнюю, абсолютную могильную тишину.

Это мертвое безмолвие бурлящей рекой влилось в бронзовые врата, с силой оторвав их от палубы и отшвырнув высоко в воздух.

Вобрав в себя всю эту первобытную тишину, испещренные таинственной вязью створки стремительно разрослись, вымахав в высоту на добрых три десятка метров.

Оперевшись прямо на морскую гладь, они незыблемо возвышались над океаном, словно прорубая портал в совершенно иное измерение, в корне отличное от привычной реальности.

Лязг!

Исполинские бронзовые врата распахнулись настежь. Из их недр хлынула неописуемая, поглощающая свет тьма, наглухо укрыв носовую палубу «Черного Тюльпана».

Завидев подобную чертовщину, Клейну стало не до атак. Лихорадочно выудив нужный амулет, он поспешно активировал его.

Яростный порыв ветра подхватил юношу, стремительно отбросив его прочь от воздушного пространства над галеоном.

А сам исполинский парусник, повинуясь тяге этой бездонной тьмы, метр за метром начал вползать прямо в бронзовые врата, устремляясь в неведомый мир.

«Адмирал Ада» Людвилл, незыблемой статуей замерев на носу корабля, взирал в небеса. Его лицо сплошь заливало бледное сияние, напрочь стирая любые черты и очертания.

Сначала его ледяной взгляд скользнул по Клейну, затем тяжело опустился на Андерсона Худа. Казалось, он вознамерился намертво впечатать в память лица этих двоих охотников. Однако новых атак не последовало — по всей видимости, клубящаяся вокруг тьма сковала даже его собственные движения.

Андерсон на долю секунды опешил, но тут же, без малейших колебаний, метнул свое ослепительно-белое огненное копье.

Смертоносный снаряд со свистом устремился прямо в Людвилла, однако, едва пронзив зону кромешной тьмы и могильного безмолвия, бесследно, абсолютно беззвучно растворился.

«Ублюдок решил дать деру? Какая поразительная, пугающая решительность…» — Клейн на миг остолбенел, как вдруг его словно током прошибло: медный свисток Азика всё еще валяется на палубе «Черного Тюльпана»!

Видя, как исполинский левиафан уже наполовину просочился сквозь бронзовые врата, уходя в иное измерение, и понимая, что остановить это бегство ему не по зубам, сыщик на лету швырнул спичку и звонко щелкнул пальцами.

Далеко внизу, на кормовой палубе, оказавшейся в радиусе пятидесяти метров, творился сущий хаос: толпа мертвецов с остервенением рвала друг друга на куски, бесконечно перебрасывая медный свисток из рук в руки. И прямо там, намертво привязанная к артефакту спичка внезапно полыхнула, взметнув ревущее багровое пламя.

Из самого сердца этого огненного смерча соткался силуэт Клейна. Его рука хищной змеей метнулась вперед, намертво вцепившись в заветную реликвию.

Вот она, та самая виртуозная страховка, заготовленная им ради возврата артефакта!