Более того, дабы предвосхитить любые форс-мажоры — к примеру, если бы какая-то тварь ненароком оторвала спичку, — он заблаговременно щедро смазал поверхность свистка легковоспламеняющимся солнечным эфирным маслом!

Щелк!

Оказавшись в самом эпицентре беснующейся нежити, юноша даже не успел отдернуть руку с добычей, как тут же, без промедлений, вновь щелкнул пальцами.

В эту самую секунду мириады рук — полупрозрачных, гниющих, мертвенно-бледных и гротескно-иллюзорных — уже намертво сомкнулись на его теле!

Брошенная им ранее в небесах спичка наконец занялась пламенем, раздувшись в ослепительный, ревущий огненный цветок.

Силуэт сыщика молниеносно вынырнул из этого зарева, однако лицо его пошло мертвенными, синюшными пятнами, а губы обескровели.

Приняв на себя удар бесчисленных призраков, злых духов и прочей нечисти, Клейн физически ощутил, как его духовное тело сковывает парализующая, первобытная стужа. Окончательно потеряв контроль над собственными мышцами, он камнем рухнул вниз и с тяжелым всплеском канул в океанские пучины, уже успевшие вновь окраситься в золотые тона.

— Едва «Черный Тюльпан» практически полностью скрылся за створами бронзовых врат, океанская гладь, еще мгновение назад напоминающая разверзшуюся пасть преисподней, вернулась к своему первозданному, безмятежному состоянию.

Погрузившись на несколько метров в глубину и жадно хлебнув горькой, обжигающе-соленой морской воды, Клейн наконец-то сумел вырваться из оцепенения.

«Какое счастье, что я подготовился загодя…» — едва эта мысль мелькнула в голове, как юноша внезапно почуял неладное.

Ведь на его манжете красовалась запонка из рыболюда, дарующая целых десять минут свободного дыхания под водой. При таком раскладе захлебнуться было попросту немыслимо!

Клейн резко скосил глаза на собственное запястье. К его глубочайшей досаде, та самая лазурная запонка неведомым образом отцепилась от ткани и бесследно исчезла.

«Пропала… Была выброшена перчаткой „Огниво“… А я ведь всё это время торчал на борту „Черного Тюльпана“…» — Клейн судорожно забарахтался, выныривая на поверхность. И как раз вовремя: его взору предстало, как корма исполинского галеона окончательно растворяется во мраке, а монументальные бронзовые врата медленно, неумолимо смыкают свои створки.

На чистых инстинктах он проплыл вперед еще пару метров, но в итоге благоразумно замер. Выудив из остатков арсенала нужный амулет, он сноровисто наложил на себя Потусторонний эффект подводного дыхания.

Парящий высоко в небесах Андерсон Худ, воочию наблюдая за этой сценой, лишь потрясенно цокнул языком:

— Этот парень и впрямь конченый психопат…

— Подумать только, он всерьез вознамерился броситься в погоню!

В это самое мгновение над «Будущим» водопадом хлынули ослепительные искры звездного света. Сплетаясь воедино, они выковали длинный мерцающий мост, устремившийся прямо к ним.

«Адмирал Звезд» Катлея наконец-то стерла в порошок того самого серо-черного монстра, наделенного пугающей, первобытной живучестью!

«Какая досада. Промешкай „Адмирал Ада“ еще хоть жалкую секунду и не дай деру так вовремя, всё могло бы обернуться иначе…» — беззвучно вздохнул Андерсон, плавно и уверенно приземляясь на звездный мост.

Завидев приближающегося в полете Германа Воробья, искатель сокровищ уже приоткрыл было рот, намереваясь дружески поприветствовать и отвесить парочку заслуженных комплиментов, как вдруг его взгляд наткнулся на абсолютно ледяную, непроницаемую маску.

Интуиция буквально завопила об опасности. Андерсон поспешно отступил в сторону и, выдавив из себя пару сухих смешков, позволил Герману Воробью беспрепятственно пройти мимо.

К тому моменту, как они по звездному мосту вернулись на палубу «Будущего», Клейн уже титаническим усилием воли обуздал бушующие внутри эмоции. Навстречу ему тут же выскочил Фрэнк Ли, с неподдельным восторгом вскинув большой палец:

— Ты — самый отбитый наглухо маньяк из всех, кого мне доводилось встречать в своей жизни!

— Подумать только, ты в одиночку взошел на борт «Черного Тюльпана», лоб в лоб сошелся со всем известным «Адмиралом Ада» и умудрился вернуться обратно живым!

«О нет, дружище. В искусстве истинного безумия мне до тебя еще расти и расти…» — беззвучно, с горькой иронией парировал Клейн.

В эту минуту столпившиеся вокруг корсары — кто с длинными сальными патлами, кто с растрепанными шевелюрами — тоже наперебой принялись выражать свой искренний шок и благоговейный трепет.

Окутанный этой атмосферой всеобщего поклонения, Клейн плавно смежил веки. В следующее мгновение юноша кристально ясно ощутил: зелье «Безликого» окончательно и без остатка переварилось.

Глава 661 Приближение

Фрэнк Ли, совершенно не заметивший странностей в поведении Германа Воробья, с добродушной улыбкой добавил:

— Я ведь только что собирался подсобить тебе — швырнуть туда парочку семян. Какая досада, что сил не хватило добросить их так далеко.