Убедившись, что его слова дошли до адресата, Дориан наконец протянул «Дневник путешествий Леймано» ученице:

— И это мой тебе подарок.

«Наставник так добр ко мне…» — писательница растроганно поджала губы, после чего на одном дыхании выпалила:

— Как звали того самого ублюдка, что предал вас? Как он выглядит?

— Представься случай, я бы костьми легла, но заставила бы его ответить за вас, мистера Лоуренса и остальных!

— О нет, выкинь эти мысли из головы. Ты безнадежно слабее его. В тот самый день, когда он ударил нам в спину, он уже стоял на ступени «Архивариуса», а сейчас и вовсе мог вознестись до «Мироходца», — ледяным, предостерегающим тоном осадил её Дориан. — Впрочем, запомнить эту мразь тебе всё же придется. Исключительно для того, чтобы обходить его десятой дорогой. Его имя — Льюис Вин. Чуть позже я набросаю его портрет.

— Хорошо, — покорно согласилась Форс.

…………

Исполинский галеон «Будущее», пиратская столовая.

Едва Клейн переступил порог, как лоб в лоб столкнулся с выходящей навстречу «Адмиралом Звезд» Катлеей.

От той пугающей, болезненной бледности, что покрывала лицо девушки минувшей ночью, не осталось и следа. Водрузив на переносицу свою неизменную тяжелую оправу, она с абсолютной невозмутимостью произнесла:

— Извольте подготовиться. С минуты на минуту мы войдем в ту самую акваторию.

«Так быстро? И сколько же миль, во имя всех богов, мы успели отмахать за эту ночь⁈» — сыщик на долю секунды впал в полнейший, немой ступор.

Глава 647 Море руин

Хотя Герман Воробей ничем не выдал своих чувств, «Адмирал Звезд» Катлея, казалось, безошибочно считала его внутреннее изумление и обронила короткое пояснение:

— Этот полет позволил нам безвозвратно оторваться от «Вестника Смерти».

Одновременно пиратка подметила, что Герман разительно сменил гардероб со вчерашнего дня. Теперь на нем красовались рубашка с круглым воротом, коричневая куртка, широкие брюки и темная кепка — наряд, в котором он походил скорее на коренного обитателя «Города Щедрости» Байама, нежели на прожженного авантюриста.

«Если верить Нине, минувшей ночью его одежду насквозь промочило гигантской волной… Неужто у него в запасе была всего одна приличная смена белья?» — Катлея слегка напрягла память и тут же нащупала вполне логичное объяснение.

И подобное открытие ничуть ее не удивило. Напротив, это безупречно вписывалось в образ обезумевшего Германа Воробья: держать при себе лишь один приличный костюм, а все до последнего пенни пускать на мистические артефакты, паранормальное оружие и духовные амулеты. Вся жизнь этого человека была подчинена единственной цели — наращиванию собственной боевой мощи.

«Немудрено, что „Бессмертный Король“ в итоге отступился. Он просто мимоходом взял на абордаж случайную посудину, и у него не было причин для лютой, заставляющей гнаться до победного конца кровной вражды… Что ж, у матерых пиратских адмиралов всё же имеются вполне реальные шансы унести ноги при столкновении с Четырьмя Королями…»

«Мы уже почти на месте… Дьявол, а ведь я до сих пор так и не переварил эликсир без остатка…»

«Впрочем, вчерашний „отыгрыш“ безумного авантюриста Германа Воробья прошел как по маслу. Команда „Будущего“ отреагировала с таким пылким, искренним энтузиазмом, что на полное усвоение зелья уйдет от силы дня два-три. К тому же, даже сунувшись в гибельные воды, выследить русалок по щелчку пальцев не выйдет. Времени у меня вагон…» — Клейн едва заметно кивнул. Титаническим усилием воли подавив рвущийся наружу вопрос, он обогнул «Адмирала Звезд» и направился к намертво прикрученному к полу длинному столу, дабы приступить к завтраку.

В этот самый миг его взор выхватил ворвавшегося в столовую матроса. Корсар тащил в охапке отчаянно бьющуюся, исполинскую рыбину с синеватой чешуей и на всех парах несся в дальний угол.

Там сидел Хит Дойл — второй помощник «Будущего», чье лицо отливало такой мертвенной бледностью, что казалось почти прозрачным, а неестественно высокая переносица придавала облику жутковатую дисгармонию.

Шмяк!

Морская рыбина длиной почти в метр тяжелым шлепком приземлилась прямо перед «Бескровным».

Хит Дойл вытянул руки и намертво прижал трепыхающуюся тушу к столу. Его тело медленно, дюйм за дюймом, подалось вперед, а голова низко опустилась, пока лицо не вжалось в скользкую чешую, словно мужчина слился с добычей в нежном поцелуе.

Внезапно рыба застыла как вкопанная. В следующее мгновение ее плоть, уподобившись восковой свече под жаром пламени, начала стремительно плавиться, опадая омерзительной, бесформенной лужей кровавого месива.

Эта зловонная жижа потекла подобно воде, бурлящим ручейком устремившись прямо в приоткрытый рот Хита Дойла и плотной пленкой облепив его кожу.