Этот жест кричал о полной безопасности: чужого контроля нет, угроза миновала.

Форс беззвучно, с колоссальным облегчением выдохнула и тенью юркнула в комнату.

— Учитель, что там стряслось? — с нескрываемой, жгучей тревогой поинтересовалась она.

Дориан наглухо запер за собой дверь и, выдавив горькую, вымученную усмешку, ответил:

— Пересекся со старым знакомым.

Тяжело вздохнув, он тут же поправился:

— Вернее, с заклятым врагом.

То был его бывший ученик. Тот самый предатель, что в свое время переметнулся под знамена «Мироходца» Бутиса и учинил кровавый мятеж, едва не вырезавший под корень всю верхушку рода Авраам.

Опираясь на дошедшие до него крупицы сведений, Дориан всерьез подозревал, что этот перебежчик тоже затесался в ряды ордена Авроры и с высочайшей долей вероятности выслужился до ранга одного из двадцати двух оракулов.

— И что же он такого натворил? Он настолько пугающе силен? — сжираемая любопытством, допытывалась Форс.

Маг выдержал несколько секунд звенящего молчания, прежде чем скупо, туманно обронить:

— Я, Лоуренс, Лоуборо и Анлиса — все мы некогда принадлежали к одной и той же фракции. И эта самая фракция потерпела сокрушительный, почти фатальный разгром исключительно из-за вероломства некоторых отступников.

— И тот человек, что попался нам навстречу, как раз из их числа.

О славном роде Авраамов он благоразумно промолчал, равно как и утаил кровавую грызню между кровными наследниками и пришлыми учениками, дабы Форс не стала слепо примерять этот мрачный груз на себя.

— До чего же мерзкий ублюдок! — в сердцах воскликнула писательница, в чьей памяти мгновенно воскресли светлые образы мадам Анлисы, неизменно одаривавшей ее заботой, и добродушного, отзывчивого мистера Лоуренса.

— Ну полно, не будем сотрясать воздух этими горькими воспоминаниями, — Дориан сноровисто выудил из внутреннего кармана сюртука многократно сложенный лист и протянул его ученице. — Рецепт зелья «Астролога». То, с какой пугающей легкостью ты переварила эликсиры «Мастера фокусов» и «Ученика», напрочь превзошло все мои смелые ожидания. Воистину, это величайший сюрприз, что выпадал на мою долю за последний десяток лет!

— Ради этого мне пришлось устроиться в самый настоящий цирк, — без малейшей утайки призналась Форс, в глубине души искренне гордясь подобной авантюрой.

В процессе болтовни девушка бережно расправила заветный пергамент, жаждая впиться глазами в тайную формулу «Астролога».

И в этот самый миг Дориан с искренним удовлетворением кивнул:

— Прошу простить мою нерасторопность, но из-за тех самых былых потерь в моих закромах сейчас не сыщется стержневых ингредиентов для твоего возвышения. Так что их поиск станет для тебя своеобразным, финальным экзаменом.

— Впрочем, я всё же припас для тебя один особый дар.

Не прерывая речи, он извлек из левого кармана крошечный, размером едва ли с ладонь блокнот. Его жесткая, отливающая тусклой медно-зеленой патиной обложка буквально дышала глубокой, нетронутой веками древностью.

Сама книжица оказалась сшита из трех совершенно разных видов бумаги. Первая, сухая и хрупкая, отливала выжженной желтизной и попадалась до обидного редко. Вторая, буровато-желтая, до боли напоминала грубый пергамент — таких листов набралось с десяток. Ну а львиную долю составляли самые заурядные, девственно-чистые белые страницы. А на самой обложке древнефейсакской вязью была выбита лишь одна лаконичная строчка:

«Пришел, увидел, записал».

Взор Форс невольно соскользнул с формулы «Астролога», намертво прикипев к этому диковинному блокноту. Она вмиг опознала его — это же то самое наследие покойного мистера Лоуренса, которое она лично, рискуя головой, доставила наставнику в порт Притц!

Дориан мягко, снисходительно улыбнулся:

— Смею полагать, эта вещица тебе весьма знакома.

Дождавшись, пока Форс истово закивает в ответ, он с тяжелым, протяжным вздохом произнес:

— В твоих руках воистину сокрушительный, пугающе могущественный мистический артефакт. Осмелюсь заявить: среди всего подобного арсенала, что мне доводилось зреть за свою жизнь, он без труда вырвется в первую пятерку. И дело вовсе не в том, что его убойная мощь на голову превосходит остальных. Главный козырь этой реликвии в том, что ее пагубные побочные эффекты можно играючи свести на нет. Сложи эти два фактора воедино, и получишь сокровище поистине баснословной, запредельной ценности.

— И как же ее величают? Что за проклятие в ней кроется? — голос Форс предательски дрогнул от бьющего через край, жгучего предвкушения и неистового восторга.

Дориан бережно, кончиками пальцев погладил старинный переплет:

— В летописях она значится как «Дневник путешествий Леймано», однако мы, посвященные, предпочитаем величать ее «Магической книгой Леймано».