— Эта «колдовская книга» дарует тебе феноменальную власть: стоит тебе лишь воочию узреть применение чужого Потустороннего таланта, как ты сможешь скопировать его и впечатать прямо на свои страницы.

— Скопированная сила намертво закрепится на одном из листов, сохраняя свою магию неопределенно долгий срок, так что ты вольна пустить ее в ход в любую критическую минуту. Вот только заруби себе на носу: это оружие одноразовое. Стоит лишь израсходовать заряд, как исписанная страница вновь станет девственно-чистой, покорно дожидаясь свежего слепка.

— … Звучит до одури круто, — пролепетала Форс, пребывая в полнейшей уверенности, что спит и видит сказочный сон.

«Неужто я могу играючи украсть и пустить в ход абсолютно любой сверхъестественный фокус, что попадется мне на глаза⁈»

«Да ведь это… это же самая настоящая калька с „Пастыря“! Того самого кошмарного „Пастыря“, о котором с таким благоговейным ужасом вещал малыш Солнце… Хм, хотя, пожалуй, лишь для одной-единственной, загодя спланированной схватки».

«Ох, а потянет ли эта книжонка таланты полубогов? Сумей она скопировать такую чудовищную мощь, то при грамотной подготовке она бы заткнула за пояс любого хваленого „Пастыря“!»

Дориан, словно прочитав этот бушующий в ее голове вихрь безумных мыслей, пустился в дотошные разъяснения:

— В общих чертах, эта реликвия является безупречным воплощением шестой Последовательности нашего собственного Пути «Ученика» — ступени «Архивариуса». Попытка скопировать таланты, превосходящие этот ранг, вовсе не обречена на безоговорочный успех: чем заоблачнее мощь оригинала, тем фатально выше риск осечки. К тому же, запечатленный слепок сохранит лишь жалкую половину первозданной убойной силы.

— Опираясь на горький опыт предшественников, могу заявить: охота за способностями пятой Последовательности сулит весьма недурные шансы. Но стоит замахнуться на четвертую ступень, на этот божественный эшелон полубогов, как задача превращается в сущий кошмар. В лучшем случае сработает один дубль из десяти! И, смею полагать, вряд ли сыщется такой добродушный полубог, который станет терпеливо, раз за разом демонстрировать тебе свои козыри ради удачного слепка. А окажись он твоим врагом — ты бы уже десять раз успела отправиться на тот свет.

— Приметила те самые выжженные желтизной листы? Они выкованы исключительно для поглощения талантов, пропитанных божественностью. Их в блокноте всего три штуки. Иными словами, даже если фортуна одарит тебя своей самой широкой, немыслимой улыбкой, ты сможешь запечатлеть лишь три полубожественных фокуса — и пустить каждый из них в ход ровно один раз.

И пускай на первый взгляд эта прорва ограничений, казалось, напрочь перечеркивала всю сокрушительную мощь «Дневника путешествий», для двух категорий людей подобных преград попросту не существовало. Во-первых — для фантастических везунчиков, а во-вторых — для тех, за чьей спиной незримо высилась могущественная фракция, способная в любой момент отрядить на подмогу настоящего полубога… На какую-то долю секунды Форс всерьез посетила дерзкая мысль: а не вознести ли мольбу господину «Шуту», нижайше попросив Его продемонстрировать парочку талантов ради заветного слепка? Однако девушка тут же осеклась, сочтя подобный порыв вопиющим богохульством, и принялась испуганно, горячо извиняться про себя.

Сразу после этого она всем сердцем стала искренне, отчаянно уповать на то, что леди «Отшельник» — судя по всему, сильнейшая участница Клуба Таро — как можно скорее перешагнет рубеж и станет полубогиней.

Дориан, совершенно не подозревая о том, в какие дебри занесло мысли его ученицы, невозмутимо продолжил:

— Те листы, что смахивают на грубый пергамент, заточены под таланты пятой и шестой Последовательностей. Таких страниц ровно десять, и они способны удерживать львиную долю первозданной силы — где-то от семидесяти до восьмидесяти процентов;

— Оставшиеся же двадцать пять страниц предназначены для перехвата магии ниже шестого ранга. В этих случаях мощь скопированного заклинания практически не уступает оригиналу, хотя крошечная просадка всё же имеет место.

— Из-за некоторых… скажем так, недавних хлопот, в магической книге уцелело лишь пять исписанных листов с готовыми чарами. Все остальные девственно чисты — дальше придется выкручиваться самой.

Выдержав многозначительную паузу, Дориан вдруг посерьезнел и произнес уже совершенно иным, свинцово-тяжелым тоном:

— Прежде чем вручить этот дар, я обязан вынести самое суровое предупреждение: у реликвии есть пагубный побочный эффект. После каждого использования она неминуемо наложит на тебя проклятие блуждания. Причем это не просто потеря ориентации в пространстве, а фатальное блуждание, магнитом притягивающее к себе всевозможные смертельные угрозы. Чтобы развеять этот морок, тебе придется пустить себе кровь и щедро, ровным слоем измазать ею обложку блокнота.

— Заруби себе на носу: не смей недооценивать это проклятие. С ним нужно разбираться молниеносно!

— Я вас поняла, учитель, — с абсолютной, не терпящей возражений серьезностью кивнула Форс.