Разумеется, это вовсе не значило, что в былые времена она не видела или не владела куда большим арсеналом мистических артефактов, магических вещиц и амулетов. Просто за ее спиной стояла тайная ложа, а в подчинении находилось несколько кораблей и целая тысяча корсаров. Изрядную долю трофеев приходилось сдавать наверх, распределять среди команды или пускать с молотка ради звонкой монеты, дабы поддерживать и преумножать собственное могущество. В итоге лично у нее в руках оседало не так уж и много.

Впрочем, это «не так уж и много» было весьма относительным и вполне могло тягаться с нынешним арсеналом Германа Воробья. Однако сама Катлея путем хитроумных обменов предпочла свести свою коллекцию всего к двум артефактам — зато воистину сокрушительным, непостижимым и безупречно соответствующим высокому статусу пиратского адмирала.

Помимо ослепительного сияния всех этих реликвий, темно-пурпурные глаза Катлеи смутно уловили еще одну странность: фигура Германа Воробья казалась какой-то иллюзорной, нереальной, словно ее скрывал плотный, непроницаемый занавес из теней.

«Так вот почему на собраниях Клуба Таро от него так и веяло мертвечиной? Его тайны поистине грандиозны. Как минимум, они неразрывно связаны со святым третьей Последовательности, а то и вовсе с ангелом куда более высокого ранга…» — Катлея благоразумно не стала бурить его взглядом, позволив пурпурному свечению в зрачках слегка померкнуть.

Вместе с тем она мысленно, с горькой самоиронией усмехнулась, осознав, насколько нелепыми оказались некоторые ее прежние догадки насчет «Мира» и Германа Воробья:

«Связан со святым третьей Последовательности или ангелом высших эшелонов? Хех, звучит, конечно, грозно, вот только он, как и я, состоит в Клубе Таро. А значит, мы оба по уши увязаны с господином Шутом — сущностью, которая подозрительно напоминает пробудившегося от вечного сна древнего бога».

Обменявшись скупыми приветствиями, Катлея не стала разводить пустые церемонии и сотрясать воздух лишней болтовней. Развернувшись, она повела Клейна прямиком к входу в каюты.

В это самое время замершее «Будущее» вновь подняло паруса. Исполинский галеон выписал на водной глади изящную, затяжную дугу и, взяв курс на восток, устремился вдоль китобойного маршрута. Звенящее напряжение, сковавшее порт Наст, мигом рассеялось без следа.

Со всех сторон на Клейна тут же устремились десятки пытливых матросских взглядов, однако юноша даже не подумал стушеваться. Напротив, он вальяжно, с ледяным спокойствием обвел палубу глазами и бросил тоном человека, вернувшегося в родные пенаты:

— Меньше народу, чем я предполагал.

«Адмирал Звезд» Катлея искоса, краем глаза скользнула по нему и лаконично отозвалась:

— Соваться на восток от китобойного маршрута — затея до смерти гибельная. Лишь Людвилл частенько рыскает в тех краях, явно пытаясь вынюхать какую-то тайну.

— Из всей нашей флотилии туда отправится лишь «Будущее». По той же самой причине львиную долю команды я заблаговременно перевела на другие суда. Здесь остался лишь костяк, жизненно необходимый для поддержания галеона на ходу.

«Весьма прагматичный ход… Людвилл? Уж не тот ли самый „Адмирал Ада“ Людвилл? Помнится, когда господин Повешенный впервые заикнулся о нем, он как раз обмолвился, что этот ублюдок возобновил свои вылазки к восточным рубежам моря Соня…» — Клейн едва заметно кивнул, не проронив больше ни звука.

Подобное ледяное безмолвие безупречно соответствовало образу Германа Воробья.

Храня гробовое молчание, он принялся скрупулезно сканировать округу. Его цепкий взор выхватил, что и палуба, и переборки, и даже мачты «Будущего» сплошь испещрены загадочными, абстрактными символами. Вся эта вязь причудливо наслаивалась друг на друга, превращая сам галеон в исполинский, дышащий древностью магический ритуал.

«Точь-в-точь как „Золотая Мечта“. Парусник, под завязку напитанный мистикой, но всё же не дотягивающий до уровня истинного корабля-призрака… Если поставить в один ряд „Адмирала Звезд“, „Вице-адмирала Айсберг“ и Трейси, которая примерила адмиральскую треуголку всего пару месяцев назад, то последняя откровенно пасет задних. На ее „Черной смерти“ подобной чертовщины и в помине не было…» — Клейн отвел взгляд, следуя за Катлеей прямо к дверям надстройки.

У самого входа их уже поджидал мужчина лет тридцати, облаченный в белоснежную рубашку и брюки на подтяжках. Здоровяк отличался пугающе крепким телосложением, а его предплечья так густо поросли жесткими волосами, что казалось, будто он напялил на руки плотный коричневый свитер.

На голове у него красовалась круглая шляпа с вмятиной на тулье. Расплывшись в широкой, добродушной улыбке, он приветливо протянул правую руку:

— Старпом «Будущего», Фрэнк Ли.

— Добрый вечер, мистер Воробей.

«Фрэнк Ли… Тот самый „Эксперт по токсинам“, чья голова оценивается в баснословные 7000 фунтов…» — Клейн безошибочно узнал пирата с первого взгляда.

Учитывая, что суровый Герман Воробей отродясь не имел привычки обмениваться рукопожатиями, сыщик лишь слегка, скупо склонил спину:

— Добрый вечер.

Фрэнк Ли ничуть не обиделся. Одернув протянутую руку и бросив короткий взгляд на «Адмирала Звезд» Катлею, он, не стирая с лица жизнерадостной улыбки, продолжил: