«Глушить крепкий ланчи и Нибос в самый полдень? Решили накидаться до беспамятства на весь остаток дня? Эти фейсакские замашки совершенно не укладываются в голове…» — беззвучно пробурчав это себе под нос, юноша с ледяным равнодушием на лице приблизился к стойке. Устроившись в самом темном углу, он легонько постучал костяшками по дереву:

— Пару ломтей поджаренного хлеба с красной колбасой, порцию копченой китятины, миску наваристой похлебки и пинту пива Грас.

Этот хмельной напиток пользовался бешеной популярностью на восточном побережье Фейсака, да и на Суне вкупе с архипелагом Гаргас лился рекой.

— Залетный? — бармен мазнул по клиенту тяжелым взглядом. — С тебя четыре фера и шесть копеек.

«Значит, если воротишь нос от крепкого спиртного — сразу новичок?» Клейн хладнокровно проигнорировал выпад. Не проронив ни звука, он небрежно бросил на стойку бумажку в два суля.

По курсу это тянуло на пять феров и пять копеек.

Вспомнив, что сейчас он отыгрывает роль безжалостного Германа Воробья, сыщик титаническим усилием воли задавил в себе жгучий порыв потребовать сдачу. Решил списать разницу на чаевые.

Впрочем, в тех же баклундских пабах подобный пир обошелся бы примерно в ту же пару сулей.

Обогатившийся бармен благоразумно прикусил язык. Сноровисто нацедив кружку темного эля, он с глухим стуком придвинул ее к гостю.

Напиток отличался густым, почти черным цветом и плотной шапкой пены. С первым же глотком рецепторы обожгло яркой нотой жженого солода. Бархатистая текстура таила в себе столь резкую, щиплющую спиртовую агрессию, что Клейн всерьез заподозрил: уж не щедро ли плеснули сюда какого-нибудь забористого дистиллята ради градуса?

Коротая время в ожидании обеда, он неспешно цедил пиво, всецело обратившись в слух и жадно впитывая болтовню окрестной братии.

Львиная доля трепа крутилась вокруг избитых тем: кто сорвал баснословный куш, кого пустили на корм рыбам пираты, какой смельчак вздернул корсарского капитана, но вместо казенной награды прибрал к рукам его флотилию. Не обходилось и без грязных сплетен о том, кто заделал бастарда местной девице в Насте, или кто позорно облажался в борделе, превратившись во всеобщее посмешище.

И лишь когда перед ним возникла дымящаяся, густая похлебка — фирменное гаргасское варево из свеклы, лука, капусты, моркови, рыбного филе и щедрой порции сливок — до его ушей наконец долетел стоящий слух.

Один из искателей приключений, заговорщицки понизив голос, вещал своим собутыльникам:

— Птичка напела, будто к востоку от Гаргаса нащупали руины прямиком из Четвертой Эпохи.

— Да ну! И кто же раскопал эту жилу? — ошарашенно, с бьющим через край любопытством выпалил его приятель.

Оратор воровато скосил глаза по сторонам, после чего с показной небрежностью бросил:

— Галес. Сами знаете, этот чертяка — ныряльщик от бога.

— Набрался как свинья, шторм смыл его за борт. Ушел на самое дно, и кто бы мог подумать: наткнулся там на стальные остовы каких-то построек! Клянется, что это дело рук человеческих, самая настоящая сталь!

— И что дальше? — не унимался слушатель.

Рассказчик издал тихий, хриплый смешок:

— Галес пошел по следу обломков и уперся в заброшенный подводный колодец. Исполинская шахта, дна не видать! Хоть она под завязку залита океаном, от нее разит таким первобытным, леденящим ужасом, что кровь стынет. Клянусь Бурей, эта дыра наверняка ведет в самое сердце земли.

— Бает, будто из этой бездны его манил чей-то незримый зов. У бедолаги поджилки затряслись, соваться внутрь он не рискнул и пулей рванул к поверхности.

«Исполинский колодец на дне океана… И этот диковинный, гипнотический „зов“… Совершенно не факт, что это наследие Четвертой Эпохи. Вполне может оказаться реликтом Третьей, а то и вовсе Второй. Помнится, малыш „Солнце“ как-то обмолвился, что в те первобытные, темные времена морские левиафаны гнули спины перед Королем Эльфов Сонясолемом, помогая Ему держать пучины в железном кулаке… М-м, сладковато-соленый с приятной кислинкой…» — Клейн зачерпнул густого варева и подцепил на вилку ломоть копченой белужатины.

Братия не стала долго мусолить злоключения Галеса. Как-никак, ни баснословного золота, ни мистических артефактов, ни Потусторонних ингредиентов на горизонте пока не замаячило, а значит, и ажиотажа история не вызвала.

Разговор быстро перетек на перемывание костей парочке заклятых врагов-наемников. Толпа с упоением ржала над тем, как те в свое время отхватили себе стройных местных красоток, а спустя какие-то жалкие три-пять лет их благоверные раскабанели, превратившись в необъятных, пышущих мощью бабищ, чья дурная сила вполне могла поспорить с талантами магов низших Последовательностей.

Под занавес собутыльники сошлись на философском вердикте: видать, это дают о себе знать те самые крохи древней гигантской крови, что испокон веков текут в жилах фейсакцев.