Епископ Утравски, чей рост в глазах простых обывателей делал его вылитым полугигантом, бережно опустил Священное Писание. Окинув взглядом молитвенный зал, он с теплой, искренней улыбкой произнес:

— Прихожан становится всё больше и больше.

— Да неужели? — облаченный в коричневую сутану Эмлин Уайт методично натирал подсвечник, даже не соизволив вскинуть на священника глаза.

Вампир прекрасно знал, что после Великого баклундского смога паства Матери-Земли и впрямь изрядно пополнилась. Если раньше в будний день приход трех-пяти человек казался настоящим чудом, то нынче в зале частенько набирался добрый десяток молящихся.

Отец Утравски опустил взор на усердно трудящегося кровососа и добродушно рассмеялся:

— Любой зрячий без труда это заметит.

— И в этом кроется твоя огромная заслуга. Не возьмись ты тогда за варку лекарств, не останови мы эпидемию, а затем не начни ты с такой искренностью обучать желающих премудростям траволечения, наша вера вряд ли бы так глубоко пустила корни в сердцах местных жителей.

Эмлин, не выпуская из рук тряпку, горделиво выпрямил спину и надменно вздернул подбородок:

— Я всего лишь вживаюсь в роль.

«Погодите-ка, что значит „наша вера“? Кто это тут „мы“?» — лицевые мышцы вампира нервно дернулись, но он быстро взял себя в руки и усмехнулся:

— К слову о слепцах. Вспомнилась мне одна забавная шутка. Говорят, в Баклунде нынче острая нехватка слепых: публика свято уверена, что из них выходят самые безупречные и непредвзятые судьи.

Отец Утравски пропустил колкость мимо ушей и всё так же ласково произнес:

— Какие бы мотивы тобой ни двигали, ты внес поистине выдающийся вклад в распространение благодати Матери-Земли.

— И это лишь в очередной раз доказывает, что у тебя доброе сердце.

«Тьфу! Я же в самом начале тебе то же самое талдычил, какого дьявола ты тогда мне не поверил⁈» Эмлин вскинул голову, смерил взглядом поистине исполинскую тушу священника и благоразумно, безмолвно уткнулся обратно в подсвечник.

Покончив с церковной каторгой, юноша сбросил рясу, облачился в привычный щегольской костюм, водрузил на голову спасающий от солнечных лучей шелковый цилиндр и неспешным шагом вышел на улицу Роз.

Воровато, исподволь оглядевшись по сторонам, он не нащупал ни единого признака слежки.

«А тот тип из „Красных перчаток“, Леонард, и впрямь испарился без следа… Я-то грешным делом думал, что стоило мне вытащить его тайну на свет божий и выкупить перчатку „Огниво“, как он мертвой хваткой вцепится в меня и начнет рыть землю носом…» — Эмлин Уайт едва заметно покачал головой, разрываясь от искреннего недоумения.

На первых порах он всерьез подумывал взять на вооружение теорию господина «Повешенного»: натравить ищеек из «Красных перчаток» на верхушку собственного рода, дабы те спутали старейшинам все карты слежки. А самому тем временем отсиживаться под надежным крылом Церкви Матери-Земли и ее избранника, отца Утравски, выстроив тем самым безупречный, железобетонный баланс.

Увы, реальность вдребезги разбила его хитроумные замыслы. Леонард Митчелл, судя по всему, пулей вылетел из Баклунда почти сразу после их сделки.

В конце февраля Эмлин, выбравшись по делам, специально сделал крюк и заглянул на улицу Пинстер, к дому номер семь. Особняк встретил его глухой пустотой — жильцы давно съехали.

Выбросив эту загадку из головы, вампир дошагал до конца улицы, нанял экипаж и покатил прямиком к роскошной вилле семьи Одра.

Ведомый вышколенным лакеем, Эмлин переступил порог просторного кабинета на первом этаже. Его взору предстала стайка совсем еще юных, едва достигших совершеннолетия сородичей. Затесался среди них даже один новоиспеченный барон.

«Выходит, аудиенция не приватная?» — пронеслось в голове юноши. Замерев у плотно закрытой двери, он обратился к хозяину дома, Касими Одра:

— Господин барон, разве лорд Нибайс не желал видеть меня лично?

Титул «господин барон» слетел с его губ настолько буднично и ровно, словно он просто окликнул старого приятеля по имени. Как-никак, Эмлин нынче и сам носил баронский титул, просто пока не успел раструбить об этом на каждом углу.

Касими, в чьем облике сквозила утонченная элегантность зрелого джентльмена, лишь мягко улыбнулся:

— Все вы — цвет нашего молодого поколения. Мой дед поручил мне подвергнуть вас небольшому испытанию.

— И что же это за испытание? — подал голос Рус Батори, тот самый везунчик-барон, удачно отхвативший богатое наследство.

Касими пригубил из бокала густую, щедро сдобренную вином темно-багровую кровь. Окинув молодежь долгим взглядом, он произнес:

— Полагаю, до вас еще не дошли слухи, но тот самый «Змей Судьбы» из Школы Жизни бесследно исчез уже довольно давно.

Пока Эмлин Уайт и остальные вампиры растерянно переглядывались, силясь переварить эту ошеломляющую новость, Касими невозмутимо продолжил: