В этот самый миг путь колонне преградил кордон полицейских в серых мундирах, ощетинившийся щитами, длинными рогатинами и дубинками.

Короткая словесная перепалка стремительно переросла в яростную стычку.

Молодняк из толпы протестующих принялся швырять в стражей порядка вскрытые банки с волчьей рыбой и бутылки с зажженными тряпичными фитилями. Полиция тоже отбросила всякую сдержанность: прикрываясь щитами и безжалостно орудуя дубинками, они ринулись в контратаку.

Намертво зажав нос и глядя на разгорающееся посреди улицы пламя, Клейн с удивлением подметил, что прохожим до этого балагана нет ни малейшего дела. За вычетом горстки зевак, остальные горожане как ни в чем не бывало продолжали спешить по своим делам.

«Похоже, для Наста это сущая обыденность… Неужто здесь любой митинг неминуемо скатывается в побоище? Воистину, Империя Фейсак во всей красе…» — пробурчав это себе под нос, Клейн благоразумно обогнул поле брани и, заприметив первую попавшуюся гостиницу, снял номер.

В гостевой книге он по-прежнему оставил имя Германа Воробья. Юношу совершенно не тревожило, что пущенные «Вице-адмиралом Болезнь» Трейси слухи заставят Церковь Богини Вечной Ночи объявить на него охоту как на «Безликого». Ведь соваться на проложенные китобойные маршруты в поисках тех русалок, что уже обратились в паству Богини, он даже не помышлял, намереваясь взять курс прямиком в самые опасные, восточные окраины моря Соня.

Что же касалось безопасности на самом архипелаге Гаргас, тут и вовсе не о чем было беспокоиться. Эти земли числились колонией Империи Фейсак, где единственной официальной религией признавалась Церковь Бога Войны, питающая к Церкви Вечной Ночи лютую, непримиримую вражду.

Поначалу Клейн всерьез опасался, что архипелаг будет просто кишеть «Безликими» — вплоть до того, что, зайдя в соседний ресторан отведать китового мяса, он нос к носу столкнется с добрым десятком собратьев по цеху. Однако, хорошенько всё взвесив, голос разума отмел эту гипотезу.

Во-первых, адепты Пути «Провидца» сами по себе встречались до смешного редко. За всё это время Клейну довелось пересечься лишь с тремя мастерами, перешагнувшими порог восьмой Последовательности. Во-вторых, Потусторонние шестого ранга на дороге не валяются. Даже здесь, в настоящем раю для корсаров, голова стоимостью в 5000 фунтов считалась экзотикой. И, в-третьих, любой «Безликий», загодя подготовившись, неминуемо отбывал на китобойном судне на поиски русалок. А уж там их пути расходились: кто-то обращался в веру Богини, кто-то шел на корм рыбам или оседал в лабораториях в роли подопытных кроликов, а те, кому хватало мозгов и удачи, благополучно совершали прорыв и делали ноги. Задерживаться на Гаргасе надолго не было резона ни у кого.

«Готов биться об заклад, во всем Насте, помимо меня, наберется от силы парочка „Безликих“…» — приведя в порядок гардероб, Клейн решил пока не выходить на связь с «Адмиралом Звезд» Катлеей. В превосходном расположении духа он вышел на улицу, намереваясь пройтись по местным заведениям и отведать знаменитых деликатесов, о которых столько наслышался в пути.

Сашими из белухи, жареные китовые стейки, ворвань с кожицей, запеченное на углях мясо… Клейн, словно заправский турист, обошел три разных ресторана, смакуя всё новые и новые диковинки.

«Весьма недурно, со своим колоритом. Рыбного душка почти нет, зато аппетит разжигает на ура… Ик…» — прикрыв рот ладонью, Клейн вышел обратно на улицу. Фонарей здесь было кот наплакал, однако ярко льющийся из окон по обеим сторонам дороги свет неплохо разгонял ночной мрак.

Пронизывающий океанский ветер заставил его зябко поежиться и поднять воротник. Тем временем лазурная запонка, намертво сроднившаяся с манжетой, напрочь утратила свое былое сияние, отливая теперь глухим, тусклым цветом.

В отличие от перстня, запонка куда органичнее вписывалась в образ Германа Воробья, а потому Клейн ничуть не в обиде на того «Ремесленника» за самовольную корректировку заказа.

Что же до губной гармошки, в которую был намертво впечатан ритуал призыва духа, то она превзошла все ожидания. Изящная, отливающая серебристо-белым металлом вещица была способна прослужить верой и правдой целых полтора года.

Едва заполучив её в руки, Клейн тут же живо нарисовал в воображении эффектную сцену: безмолвная ночь, багровая луна, и отбитый наглухо, чертовски могущественный авантюрист, небрежно привалившись к фальшборту, вытягивает из гармошки тоскливую, щемящую душу мелодию.

Какая досада, что инструмент не издавал ни единого звука, служа лишь ключом для призыва Рейнетт Тинекер.

Едва заметно покачав головой, Клейн мерным, чеканным шагом преодолел пустые, промерзшие улицы Наста и благополучно вернулся в гостиницу.

Хорошенько выспавшись и восстановив силы, на следующее утро он наведался на улицу Серой Амбры, переступив порог неприметной лавки под вывеской «Безумный танец кита».