— Мадам Уолл! Не сочтите за дерзость, но не могли бы вы упомянуть название нашего цирка на страницах вашей книги? Я… я готов щедро оплатить подобную рекламу! Разумеется, в пределах разумного, вы же понимаете — на мне висит орава голодных ртов.
«Да ладно⁈ А этот мужик далеко пойдет…» Форс впервые в жизни осенило, что бульварные романы вполне могут служить рекламной площадкой наравне с передовицами газет, причем делать это куда изящнее и органичнее.
…………
Разрезая беспокойные волны, ощетинившийся рядами пушечных портов пассажирский лайнер мерно двигался строго по безопасному фарватеру, не смея отклониться ни на дюйм.
В этих водах, к востоку от Олави, малейшая оплошность и сход с курса неминуемо оборачивались бесследным исчезновением. Даже самые отбитые корсары благоразумно жались к проторенным тропам, до смерти боясь сунуться в неизвестность.
Этот океан был насквозь пропитан зловещими тайнами и кишмя кишел леденящими кровь легендами!
Клейн, оттрубивший волонтером добрых два месяца и нащупавший за это время целых четыре шанса для подлинного «отыгрыша», наконец-то распрощался с бесконечной вереницей носилок, драеньем сортиров и уборкой чужой рвоты. Оставив всё это позади, сыщик взошел на борт судна, держащего курс на архипелаг Гаргас.
Еще на мартовском собрании Клуба Таро, уединившись за незримым барьером, он благополучно нанял «Отшельника» Катлею. План был предельно прост: пересечься с пираткой в столице Гаргаса — «Белом городе» Насте, — а затем, взойдя на палубу флагмана «Адмирала Звезд», устремиться в самые дикие, окраинные и сюрреалистичные воды моря Соня на поиски диких русалок.
«Отшельник» Катлея, явно сгорая от любопытства взглянуть на собратьев по ложе в реальном мире, раздумывала от силы пару секунд, после чего ударила по рукам. Однако, трезво оценив все смертоносные риски этой вылазки, заломила весьма кусачий ценник:
Три тысячи фунтов!
Поначалу Клейн всерьез порывался пойти на попятную и переметнуться к «Повешенному» на его корабль-призрак. Но, вспомнив, что на борту у моряка вечно трется орава ищеек Церкви Повелителя Бурь, что напрочь лишало маневра, да и сама экспедиция на крайний восток сулила поистине фатальные беды, сыщик всё же скрепя сердце согласился на грабительские условия «Отшельника». Пиратка, в свою очередь, обязалась бросить якорь у берегов Гаргаса в начале апреля и ждать ровно месяц. Опоздает — пеняй на себя, сделка аннулируется.
Дабы не пустить на ветер косарь фунтов задатка, Клейн не стал дожидаться полного, стопроцентного усвоения эликсира. Юноша спешно покинул Олави, устремившись прямиком к Гаргасу.
Впрочем, опираясь на выведенные ранее заповеди и блестяще отработанные шансы подлинного «отыгрыша», он и так балансировал на самом пороге полного переваривания «Безликого». Даже если он напрочь забросит эксперименты и продолжит просто отыгрывать ледяную личину Германа Воробья, зелье неминуемо усвоится за какие-то две-три недели.
Именно поэтому, а также из-за того, что аркан «Мира» в глазах остальных участников намертво сросся с персоной Германа Воробья, Клейн, покинув больничные стены, вновь нацепил маску того самого безбашенного, пугающего авантюриста. Разве что внес пару легких коррективов для конспирации.
Вглядываясь в бесконечную череду вздымающихся волн за иллюминатором, сыщик наконец-то различил на горизонте очертания портового града, чьи дома были сплошь высечены из ослепительно-белого камня.
Самая восточная колония Империи Фейсак, столица архипелага Гаргас — Наст!
«Ну вот, можно считать, официально за границу выбрался…» — мысленно усмехнулся Клейн, провожая взглядом входящее в гавань рыболовецкое судно, доверху груженное китовым мясом и источающее такую густую, первобытную суровость, что ее можно было резать ножом.
Вглядываясь в бесконечную череду вздымающихся волн за иллюминатором, сыщик наконец-то различил на горизонте очертания портового града, чьи дома были сплошь высечены из ослепительно-белого камня.
Самая восточная колония Империи Фейсак, столица архипелага Гаргас — Наст!
«Ну вот, можно считать, официально за границу выбрался…» — мысленно усмехнулся Клейн, провожая взглядом входящее в гавань рыболовецкое судно, доверху груженное китовым мясом и источающее такую густую, первобытную суровость, что ее можно было резать ножом.
Одновременно с этим он подметил, что в гавани без малейшего стеснения, бок о бок с торговыми посудинами, бросили якорь десятки судов под пиратскими стягами.
«Как и ожидалось, к востоку от Олави раскинулся истинный корсарский рай…» — мысленно подытожил Клейн. Плотно нахлобучив шляпу и подхватив саквояж, он дождался, пока лайнер окончательно пришвартуется, покинул каюту и по скрипучему трапу спустился на залитый солнцем причал.