За минувшие два месяца ему так и не удалось раздобыть рецепт «Океанского Певца» — ни по собственным каналам, ни через сделки в Клубе Таро. Как-никак, пятая Последовательность стояла в одном шаге от полубожественных высот, и формулы подобного ранга давно перешли в разряд бесценных раритетов. Даже обладая горами золота и готовностью переплачивать втридорога, купить их на черном рынке было практически нереально.

При обычных раскладах самым надежным путем к вожделенному знанию оставалась служба в ортодоксальной Церкви. Вот только Элджеру, носящему сан епископа Церкви Повелителя Бурь, этот путь был наглухо заказан. Обремененный мрачными тайнами, он был вынужден тщательно скрывать свою истинную мощь, выторговывая тем самым свободу действий и ускользая от параноидального надзора инквизиторов. Ему жизненно необходимо было затаиться, скопить силы и, дождавшись идеального момента, наведаться в одно заветное место, дабы исполнить свой давний замысел.

Утешало моряка лишь одно: эти два месяца отнюдь не прошли впустую. Эликсир «Благословенного ветром» усваивался весьма и весьма бодро.

«С „Благословенным ветром“ всё прошло как по маслу, а вот „Океанский Певец“, по слухам, таит в себе немало подводных камней… Неужто и впрямь придется горланить песни направо и налево?» — Элджер невольно поморщился, скосив глаза в сторону палубы.

И хотя их разделяли толстые переборки кают, до его слуха всё равно доносились пьяные, исступленные завывания матросов. Эти головорезы драли глотки с таким остервенением, что их рев мог поспорить с грохотом самого урагана.

Лицо капитана недовольно скривилось.

…………

Баклунд, район Джовуд. Цирк Синдиса.

— Мэм, вы ведь фокусы показываете, верно? С какой стати вырядились как на шабаш? — с искренним недоумением допытывался какой-то мальчуган у девушки, облаченной в глухое черное платье и остроконечную шляпу того же цвета.

«Да я и сама понятия не имею. Видать, в первый раз мозги на морозе отшибло, а потом как-то прижилось, стало визитной карточкой…» — мысленно вздохнув, Форс легонько коснулась своего лица, густо разукрашенного красным и желтым гримом, и с дежурной улыбкой отозвалась:

— В седую древность искусство иллюзий частенько принимали за темное колдовство.

«И пускай это совершенно не объясняет моего нелепого наряда…» — подцепив один из трех пузатых керамических стаканов, писательница ловко накрыла им крошечный белый шарик.

Следом она принялась виртуозно, с молниеносной скоростью тасовать стаканы по столу, после чего лукаво подмигнула мальчишке:

— Ну-ка, угадай, где шарик?

— Разве это не та самая азартная забава, придуманная великим императором Расселом? — с живым блеском в глазах выпалил юнец. — Но вы ведь не заурядный катала, вы — мастер фокусов! Готов биться об заклад, вы уже давно умыкнули шарик, и сейчас все стаканы пусты!

Форс лишь тихонько рассмеялась:

— Примите мои поздравления, юноша. Вы ошиблись.

Резким, хлестким взмахом она вздернула центральный стакан, и оттуда с шумом выпорхнул белый силуэт.

Настоящий голубь!

А тот самый белый шарик мирно покоился прямо под лапками вспорхнувшей птицы!

— Ого!

— Господи!

— Какое потрясающее волшебство!

— Браво!

Купаясь в овациях и восторженном гуле толпы, Форс с легкой долей самодовольства скользнула взглядом по циферблату далекой церковной башни. Сноровисто собрав реквизит, девушка скрылась в шатре директора цирка.

— Вы и впрямь увольняетесь⁈ Да я готов удвоить ваше жалованье! — торопливо, с отчаянием в голосе бросился ей навстречу директор.

'Увы, дорогой мой. Еще в середине марта я выкристаллизовала для себя «заповеди Мастера фокусов», а на прошлой неделе и вовсе переварила эликсир без остатка. Не связывай меня этот проклятый контракт до сегодняшнего дня, ноги бы моей здесь не было…

'И пусть купаться в лучах славы цирковой звезды чертовски приятно, это ни на йоту не остановит моего прорыва к «Астрологу». Учитель обещал нагрянуть на этой неделе: привезет формулу, материалы и какой-то особый дар… И что же это за диковинка такая?

«Ох, а полнолунный шепот с каждым разом становится всё более невыносимым, сводящим с ума. Не простри господин Шут надо мной свою божественную длань, я бы уже давно рехнулась и обратилась в кровожадного монстра…» Изящно прикрыв рот ладошкой, Форс лениво зевнула, после чего с очаровательной улыбкой обронила:

— Видите ли, на самом деле я — популярная писательница. Сюжет моего грядущего романа разворачивается именно за цирковыми кулисами, вот я и нанялась к вам, дабы собрать фактуру и пропитаться духом арены.

— Популярная писательница? — глаза директора вспыхнули, и он со смесью тревоги и жгучей надежды уточнил: — Вы ведь не станете выносить сор из избы и очернять наше имя?

— А разве здесь творилось что-то дурное? Поверьте, за эти два месяца я получила море удовольствия, — Форс элегантным жестом стянула с головы глупую остроконечную шляпу.

Лицо директора озарилось искренней, неподдельной радостью: