Юноша застыл прямо у порога. Совершенно безучастно, с нескрываемым, ледяным пренебрежением он взирал на происходящее внутри; его спесь и высокомерие казались настолько плотными, что их можно было резать ножом.

Заметив, что кто-то вошел, он небрежно повернул голову и узнал адмирала Эмириуса.

Но на его лице не дрогнул ни один мускул, а во взгляде не мелькнуло ни капли уважения. Он смотрел на флотоводца так, словно перед ним стоял самый жалкий, никчемный простолюдин.

«Этот секретарь всегда казался воплощением почтительности, а на деле скрывал под маской столь беспредельное высокомерие?» Клейн уже было порывался расспросить Люэрана, который с виду казался единственным, кто сохранил здесь рассудок. Однако юноша вновь отвернулся, всё с тем же надменным величием уставившись в самый центр покоев.

«Он лишь с виду кажется нормальным…» — проследив за взором секретаря, Клейн с ужасом обнаружил, что на просторной кровати посреди спальни возвышается чудовищное, трехметровое туловище.

А остальные бойцы адмиральской гвардии и горничные, сбившись в неравные кучки, вповалку валялись прямо на мягком ковре вокруг.

«Да что это за монстр такой…» — мысленно содрогнулся Клейн, чувствуя, как его познания в мистике вновь претерпевают крах. Естественным, расслабленным жестом опустив левую руку, он изготовился к смертельной схватке.

И в этот самый миг на вершине этого исполинского, наводящего первобытный ужас тела медленно повернулась голова.

Это была женщина. Копна роскошных золотистых волос, бездонные лазурные глаза… Перед ним предстала сама Синтия!

Взирая на Клейна с высоты своего нового, гротескного роста, она произнесла:

— Мой генерал, я желаю…

p.s.: Похоже, система автоцензуры подкорректировала текст… Всё остальное еще терпимо, но описание облика этой твари нужно было кровь из носу сохранить, иначе одному богу известно, что это вообще за монстр… Ладно уж, без этого всё нагнетание атмосферы безвозвратно летит коту под хвост.

Глава 628 Запрет

Узрев, как белоснежное тело Синтии чудовищно разрослось, густо покрывшись омерзительными наростами и распустившимися цветами, превратив девушку в подобие гротескного дерева, и услышав ее робкую, тоскливую мольбу, Клейн не смог сдержать леденящей дрожи. Волоски на его теле встали дыбом от первобытного ужаса.

Эта сцена источала ужас, далеко выходящий за рамки человеческого воображения. Даже в самых страшных кошмарах ему не доводилось лицезреть ничего подобного.

Случись подобное в Тингене, в те дни, когда ему пришлось сойтись лицом к лицу с Мегоз, Клейн неминуемо поддался бы парализующему влиянию этой мерзости. Дикая смесь паники и страха заставила бы его на краткий миг впасть в ступор. Однако, пройдя через горнило бесчисленных испытаний, юноша выковал в себе стальную выдержку истинного, матерого Потустороннего. В ту самую секунду, когда слова Синтии достигли его ушей, перчатка на левой руке бесшумно сменила цвет.

Она налилась глубоким, непроницаемым мраком, источая дикую смесь первобытного величия и зловещей скверны. Это означало лишь одно: Клейн активировал «Ползучий голод», переключившись на душу «Краснобая» Мисора и примерив на себя личину «Барона Коррупции»!

В ту же долю секунды он пустил в ход «Искажение», перекроив смысл брошенной Синтией фразы. Её мольба: «Мой генерал, я хочу от вас ребенка» — мгновенно мутировала в: «Мой генерал, я хочу ребенка только от вас».

Расчет был донельзя прагматичен: Клейн свято верил, что Синтия, чья воля подверглась искажению, теперь сама оттолкнет от себя гвардейцев и лакеев, роящихся вокруг её древоподобной туши. Она отбросит их прочь, даровав бедолагам драгоценные секунды на передышку.

Что же до риска разоблачить свою фальшивую личину и выдать, что он вовсе не адмирал Эмириус Ривельт — на это юноше было глубоко плевать. Заботиться о безупречном «отыгрыше» перед лицом столь хтонической мерзости мог лишь конченый псих, страдающий тяжелейшей формой обсессивно-компульсивного расстройства. Клейн же к таковым явно не относился.

К тому же, в этой удушающей атмосфере, где все низменные страсти и желания раздулись до абсолютного предела, одурманенные люди вряд ли вообще были способны сфокусироваться на деталях грядущей схватки.

Талант «Искажения» из арсенала «Барона Коррупции» сработал абсолютно беззвучно. Однако Клейн с нескрываемым ошеломлением обнаружил: поведение мужчин, кольцом сжавших Синтию, не изменилось ни на йоту. Они не встретили ни малейшего отторжения!

«Я ведь отчетливо наложил искажение… Выходит, мутировавшая Синтия способна в лоб, на чистой мощи противиться подобному ментальному влиянию⁈» — зрачки Клейна сузились в иглы. Парень молниеносно, инстинктивным рывком отскочил на пару шагов в сторону.

Из того самого места, где он стоял долю секунды назад, с треском вырвалась бурая, узловатая ветвь. Ее вершину венчал гротескный, сочащийся густой слизью цветок.

Бутон оказался аномально, пугающе исполинским. Распахнув свои лепестки, эта мерзкая пасть выглядела так, словно могла играючи, в один присест заглотить взрослого мужчину.