Пропитанная глубокой мистикой фраза на древнем гермесе мгновенно прокатилась по залу. Разлетевшиеся во все стороны темно-золотые искры с ослепительной скоростью сплелись в мириады символов и магических печатей, образуя незыблемую скрижаль закона, которая тут же бесследно растворилась в ткани реальности.

Вз-з-з!

В ушах Клейна внезапно тонко зазвенело. Ему на миг почудилось, будто незримое, сочащееся первобытными страстями сияние было с силой, грубо вышвырнуто за пределы комнаты.

В следующую же секунду перед его мысленным взором раскинулось иллюзорное, но ослепительно прекрасное звездное небо, в самом сердце которого сияла пульсирующая, пронзительно-яркая звезда.

Хлюп! Хрясь! Оба глазных яблока Клейна взорвались в одночасье. Густая смесь крови и внутриглазной жидкости хлынула по щекам жуткими, тошнотворными ручьями.

И хотя юноша пустил в ход «Девятый закон», наглухо отсекая внешнее воздействие, ранг вторгшейся сущности оказался настолько заоблачным, что даже жалкие, естественные отголоски отдачи играючи прошили защиту высокорангового амулета, обратив глаза сыщика в кровавое месиво!

Этот удар был поистине молниеносным и не имел ни малейших предвестников. Клейн банально не успел подменить себя бумажным манекеном — в точности так же, как когда-то не повезло покойному «Марионеточнику» Росаго.

Не окажись в его арсенале «Девятого закона», одними вытекшими глазами дело бы не ограничилось. С высочайшей долей вероятности он сам мутировал бы в столь же гротескного монстра, разделив незавидную участь Синтии!

Тем временем исполинская, древоподобная туша Синтии застыла как вкопанная. Ее тело с влажным треском начало осыпаться, стремительно распадаясь в бесформенную лужу кровавого месива, усеянную буро-зелеными узлами опухолей. Окружавшие ее гвардейцы и лакеи, словно подкошенные, один за другим рухнули без чувств прямо на ковер и у изножья кровати.

Голова Синтии, намертво впаянная в эту груду гниющей плоти, продолжала тихо, надрывно бормотать:

— Мой генерал, я хочу от вас ребенка…

— Мой генерал, я хочу от вас ребенка…

……

Девушка из последних сил напрягла остатки своих изуродованных щупалец на стенах и потолке. Ветви змеями метнулись вперед, наглухо пеленая оглушенного, дезориентированного чудовищной отдачей Клейна, и неумолимо поволокли его прямиком к этой кровавой луже.

Едва к юноше вернулись жалкие крохи восприятия, он отчаянно задергался в путах. Увы, любые попытки высечь искру щелчком пальцев или сменить душу в «Ползучем голоде» были обречены на провал: его руки и предплечья стянуло намертво, не оставив ни малейшего пространства для маневра.

Опираясь на шестое чувство «Клоуна» и «наблюдая», как буро-зеленые наросты приближаются с пугающей скоростью, Клейн внезапно поймал озарение. Не раздумывая ни доли секунды, он сбросил морок, перекроив облик адмирала Эмириуса Ривельта обратно в Германа Воробья — Германа Воробья, чьи пустые глазницы источали кровавые слезы!

Опутавшие его ветви замерли на жалкую секунду, после чего пугающе, неестественно расслабились. Щупальца отпрянули, хаотично и вслепую зашарив по воздуху, словно отчаянно силясь нащупать утраченную добычу.

А обезображенная голова Синтии с нескрываемым разочарованием и растерянностью зашептала:

— Мой генерал, куда вы ушли…

— Мой генерал, куда вы ушли…

Лишившись постоянной подпитки и защиты той чужеродной, внешней силы, Синтия наконец-то пала жертвой «Искажения» «Барона Коррупции». Теперь в ее истерзанном разуме билась лишь одна-единственная директива: зачать дитя исключительно от адмирала Эмириуса Ривельта. А потому она безразлично отпустила Германа Воробья.

Клейн кубарем перекатился и вскочил на ноги. Прижав правую ладонь к искалеченным глазницам, он с силой, резким движением рванул вниз, виртуозно перекидывая зияющие, разорванные раны прямиком на левое плечо.

В то самое мгновение, когда его левое плечо превратилось в сплошное кровавое месиво, «Ползучий голод» на руке уже налился ослепительным, кристально чистым, первозданным сиянием.

Клейн устремил полный искренней, щемящей жалости взгляд на торчащую из гнилой плоти голову Синтии, после чего медленно, величественно раскинул руки в стороны.

Исполинский световой столп, переливающийся языками святого, очищающего пламени, рухнул прямо с небес, наглухо поглотив в своем обжигающем великолепии растерзанного, обратившегося куском мяса монстра.

Глава 629 Секта Небесных Тел

Внутри кристально чистого столпа святого света древесные наросты и комья плоти, лишившись подпитки внешней силы, начали стремительно распадаться, словно снег, на который бросили раскаленный добела железный шар.

Под невыразимое, тошнотворное шипение лицо Синтии болезненно сморщилось, исказившись в гримасе запредельной муки.

Девушка с неимоверным трудом завертела головой, озираясь по сторонам, то вскидывая взгляд, то опуская его. Паника и растерянность всё сильнее проступали в её чертах — казалось, она наконец-то осознала, что с её телом творится нечто немыслимое.