— Мой генерал… — дрожащим от первобытного страха и безысходности голосом пролепетала она, устремив взор вперед, однако наткнулась лишь на совершенно незнакомое лицо.

Изначально Клейн вполне мог бы пустить останки плоти и духовное тело Синтии на корм «Ползучему голоду», однако сейчас он лишь тяжело вздохнул и ровным, умиротворяющим тоном произнес:

— Впредь держись подальше от сомнительных вещей и диковинных культов.

Сыщик кристально ясно понимал: та чудовищная метаморфоза, что изуродовала девушку, была вызвана либо связью с еретической сектой, либо контактом с неким опасным артефактом, установившим незримую нить с сущностью, на которую нельзя взирать напрямую. Иного объяснения подобному отклику попросту не было.

Синтия, казалось, смутно уловила суть. От девушки осталась лишь голова да жалкие ошметки плоти, когда по ее щекам внезапно покатились слезы:

— Это… это Матерь Древа Желаний, это Секта Небесных Тел…

— Мой генерал, генерал, я не хочу умирать! Я так хочу жить!

— Спасите меня! Умоляю, спасите!

«Матерь Древа Желаний… Секта Небесных Тел… Подобные названия лежат далеко за пределами моего багажа оккультных знаний…» Клейн ни единым мускулом не выдал своих мыслей. С искренней жалостью глядя на бьющуюся в истерике, взывающую о помощи Синтию, он вновь широко раскинул руки и произнес глухим баритоном:

— Смерть — это не конец. Ты непременно обретешь спасение подле своего божества.

С небес рухнул очередной кристально чистый, слепящий столп света, и залитое горючими слезами прекрасное лицо Синтии застыло навсегда.

В ее широко распахнутых глазах застыла леденящая безысходность, в которой всё же теплились робкие крохи надежды на посмертное блаженство в небесных чертогах.

Под испепеляющими лучами этого искусственного «солнца» ее голова и изувеченные останки начали стремительно, прямо на глазах, плавиться и таять, пока не испарились без следа, обретя свое финальное, абсолютное очищение.

Клейн с напускным, ледяным спокойствием наблюдал за этой сценой. Долгое время он стоял неподвижно, не проронив ни звука и не изменившись в лице.

Лишь когда буря окончательно улеглась, уголки его губ дрогнули в горькой, полной бессилия усмешке, и он едва слышно обронил:

— Воистину, безумный и больной мир…

Недавний леденящий душу опыт напрочь отбил у него охоту проводить прямой спиритический сеанс. Да и вся эта чертовщина таила в себе столько пугающих аномалий, что сыщик благоразумно отмел идею утащить дух Синтии в чертоги над серой мглой ради допроса. Столкнувшись с этой всепоглощающей, не поддающейся изгнанию и стремительно разъедающей плоть скверной, ему не оставалось ничего иного, кроме как даровать девушке скорейшее очищение. В конце концов, в мире, где правят истинные боги, небесное царство после смерти вполне могло оказаться не просто красивой сказкой.

Что же до угрозы быть сожранным «Ползучим голодом», Клейн пока совершенно не тревожился на этот счет. За время их долгого симбиоза этот частично запечатанный артефакт изрядно притерся к новому хозяину. Больше не требовалось скармливать ему жертву после каждого жалкого применения. Реликвия вернулась к своему первозданному циклу: стоило лишь пробудить ее, как она требовала плоти ровно раз в сутки, и плевать, сколько раз за эти двадцать четыре часа ее пускали в бой. Само собой, в дни абсолютного простоя кормить эту дрянь и вовсе не было нужды.

А значит, у юноши в запасе была уйма времени, чтобы подыскать для перчатки подходящий корм, не марая руки кровью невинных.

«На худой конец, всегда можно просто зашвырнуть её обратно за пелену серой мглы…» — Клейн обвел комнату цепким взглядом. Гвардейцы адмирала и разношерстная прислуга наконец-то вырвались из-под гнета многократно усиленных страстей и теперь вповалку валялись без сознания. Среди них была и та самая горничная, что насмерть душила товарку у дверей, отчаянно алча похвалы, и светловолосый секретарь Люэран.

'Всё закономерно: вырвешь корень беды — и весь этот кошмар тут же развеется как дым…

Если верить досье адмирала Эмириуса, Люэран — Потусторонний как минимум шестой Последовательности, предположительно «Барон Коррупции», а то и вовсе тайком дотянул до пятого ранга… Раз уж даже его так играючи подмяли под себя гипертрофированные пороки, значит, та сила, что снизошла через Синтию, обладала поистине заоблачной, подавляющей природой. Вот только с какой стати я отделался лишь банальным эротическим сном?

Если вынести за скобки арсенал мистических артефактов, мы с Люэраном топчемся на одной и той же ступени…

Неужто меня прикрыла та самая толика мощи серой мглы, что просочилась в реальность? Или всё дело в жестких рамках «Временного контракта», наложенного адмиралом? А может, сработали оба фактора разом?