Заметив, что из-за присутствия посторонних Синтия облачилась в весьма целомудренное домашнее платье, сыщик беззвучно выдохнул с огромным облегчением. Ни на йоту не изменив своей ледяной, суровой маски, он неспешным шагом приблизился к девушке.

Улыбка на губах Синтии расцвела еще ярче. Изящным жестом заправив за ухо выбившуюся прядь, она приоткрыла тонкую белоснежную шею, на которой не было и следа от какого-либо ожерелья.

Дождавшись, пока секретарь Люэран и гвардейцы разойдутся — кто в отведенные покои, кто на посты снаружи, — Клейн, опережая готовую броситься ему на шею пассию, произнес глухим баритоном:

— Горячая вода не потребуется. Приготовь мне самую тихую комнату, эту ночь я желаю провести в абсолютном одиночестве.

— … — во взгляде Синтии застыли искренняя растерянность и недоумение.

Клейн обвел помещение тяжелым взором и понизил голос:

— Возникли кое-какие непредвиденные осложнения. Мне жизненно необходимо погрузиться в глубокий транс, дабы восстановить силы.

С этими словами он слегка приподнял правую руку и оттянул манжету, обнажив россыпь отчетливо пульсирующих, бледных бугров плоти.

Ссылаться на скверное самочувствие и легкие аномальные симптомы — именно такую отговорку истинный Эмириус Ривельт загодя придумал для своего бродяги-дублера, дабы тот мог избежать супружеского долга перед Синтией, не вызвав подозрений. Клейн же, желая придать легенде железобетонную убедительность, виртуозно пустил в ход таланты «Безликого», продемонстрировав наглядные «улики».

Девушка в ужасе приоткрыла рот, едва не сорвавшись на крик. Хвала небесам, она вовремя прижала ладонь к губам, задушив вопль в зародыше.

— С-с вами всё будет в порядке? Может, немедленно послать за врачом? — немного придя в себя, суетливо затараторила Синтия; ее голос дрожал от бьющей через край, неподдельной тревоги.

— Обойдусь. Такова неизбежная плата за обретение колоссального могущества. Пару-тройку дней абсолютного покоя, и я приду в норму, — сыщик блестяще отработал и этот заготовленный ответ.

— Х-хорошо, как прикажете, — Синтия торопливо повела Клейна на второй этаж, проводив его в самые уединенные покои.

Что же до главной спальни, то там она уже успела запалить благовония и щедро окропить всё утонченными цветочными эссенциями, а потому благоразумно не стала предлагать ее адмиралу.

Проводив взглядом плотно закрывшуюся створку, Клейн с шумом, протяжно выдохнул. Разоблачившись и скинув парадный мундир, он с блаженством рухнул на мягкую кровать.

Тем временем в хозяйской спальне неподалеку снедаемая тревогой и легкой досадой Синтия тоже приняла горячую ванну и юркнула под одеяло.

Уставившись расфокусированным взором в потолок, она помимо воли воскресила в памяти наставления, которые родители вдалбливали ей пару дней назад.

Ей велели изо всех сил умасливать адмирала Эмириуса, а в идеале — понести от него дитя. Ведь только так их род смог бы урвать куда более жирный кусок пирога в поставках для флотилии Среднего моря Соня.

«Мой генерал явно взвалил на свои плечи какую-то чудовищную тайну, раз даже его тело начало давать такие пугающие сбои…» — мысли Синтии лениво блуждали, пока мало-помалу не начали растворяться в дремоте.

Девушка незаметно провалилась в сон.

Сквозь зыбкую пелену грез ей почудилось, будто ее нутро охватил легкий, обжигающий жар, который волнами расходился по всему телу. А перед внутренним взором раскинулся бархатный, кромешный мрак ночных небес, щедро усыпанный россыпью ослепительных звезд.

И одна из этих сияющих искр, словно откликнувшись на ее взгляд, внезапно вспыхнула с нестерпимой, пронзительной яркостью.

…………

Наутро следующего дня превосходно выспавшийся и бодрый Клейн отдал должное сытному, пусть и лишенному изысков завтраку. Вновь оказавшись в плотном кольце адмиральской гвардии, он прибыл на военно-морскую базу Олави, где по-хозяйски занял самый роскошный и просторный кабинет.

Если верить привычкам истинного Эмириуса, флотоводец каждые два-три дня непременно запирался в четырех стенах, дабы в абсолютном уединении оттачивать свои паранормальные таланты и изобретать новые боевые трюки. Благодаря этой легенде в распоряжении Клейна оказалось добрых полдня гарантированного покоя, а на рутинную бумажную волокиту отводились лишь жалкие крохи времени.

В просторной, звенящей тишиной приемной Клейн то вальяжно мерил шагами ковер, то лениво выуживал с полок пыльные фолианты. Время от времени он незаметно опускал руку в карман, касаясь амулета «Девятый закон», заставляя артефакт источать мощные волны давящего величия. Подобный спектакль предназначался исключительно для ушей бдящего за дверью светловолосого секретаря Люэрана — дабы тот свято верил, что адмирал в полном порядке и усердно тренируется.

Одному богу известно, сколько минуло часов. Глаза сыщика начали предательски слипаться, и он уже вознамерился немного вздремнуть.

Как вдруг тишину разорвал гулкий, настойчивый стук: тук-тук-тук!

«Стряслось нечто из ряда вон выходящее…» — Клейн мгновенно, сурово сдвинул брови.