Гладко зачесанные назад черные волосы, бездонная глубина лазурных глаз, едва заметно опущенные уголки губ, гладко выбритое лицо, источающее суровую, старомодную чопорность, и темно-синий мундир с орденской лентой, россыпью наград и эполетами.

Уголки губ Клейна едва заметно дрогнули, и он беззвучно прошептал:

— С этой минуты я — адмирал флота.

Глава 623 Первая ночь

Ощупав лежащий в кармане амулет «Девятый закон», Клейн слегка скорректировал свой рост и черты лица, окончательно уподобившись адмиралу Эмириусу Ривельту.

Покинув подсобку через другую дверь, он неспешно зашагал по безмолвному коридору в сторону главного здания резиденции генерал-губернатора.

По пути ему изредка попадались лакеи и горничные, однако никто из них не смел поднять глаз на Клейна. Едва заприметив адмиральский мундир, слуги торопливо жались к стенам и почтительно склоняли головы.

«Да в этот мундир кого угодно подходящего роста наряди — и он без проблем проскользнет в банкетный зал… Что ни говори, а порой отыгрывать важную шишку куда проще, чем простого смертного…» — Клейн, ни на йоту не отклоняясь от сурового и непреклонного образа, смотрел строго перед собой, размеренно вышагивая по вымощенному черным камнем коридору.

Откуда-то издали доносились едва уловимые, чарующие переливы музыки, а изящные газовые рожки на стенах мягко разгоняли царящий вокруг полумрак.

Стоило сыщику приблизиться к одной из комнат отдыха, как дверь распахнулась, и навстречу ему, словно специально дожидаясь этого момента, вышел мужчина средних лет.

Черноволосый, с лазурными глазами, он разительно походил на Эмириуса — сходство угадывалось едва ли не наполовину. Выдавали лишь более высокий лоб, слегка припухшие мешки под глазами да уголки губ, еще не успевшие скорбно опуститься вниз.

То был не кто иной, как младший брат адмирала — Остон Ривельт.

В свое время этот джентльмен тоже отдал дань флоту. Отличившись в южных колониях, он дослужился до капитанского чина, но затем пресытился армейской рутиной. Воспользовавшись политическими рычагами и поиском баланса сил, он сменил мундир на сюртук, приняв пост генерал-губернатора.

За те пять-шесть лет, что Остон правил Олави, он по достоинству оценил стратегическое положение и богатства острова. Под его чутким руководством семейство Ривельтов принялось активно скупать здешние сельскохозяйственные угодья и поместья, да и сам губернатор под шумок сколотил себе солидные земельные наделы.

Впрочем, действовали они отнюдь не грубой силой. Остон и его род выложили звонкую монету, даже влезли в банковские ссуды, благоразумно не опускаясь до того беспредела, что творился на восточном побережье Балама, где исконно фейсакские земли отжимали за бесценок.

Разумеется, не будь он губернатором Олави, а его брат — верховным главнокомандующим флотом в Среднем море Соня, Ривельтам вряд ли бы удалось так легко уговорить владельцев расстаться с плодородными пажитями и роскошными усадьбами.

«Вот и первая проверка на прочность…» — Клейн, сохраняя ледяное спокойствие, приблизился и замер прямо перед Остоном Ривельтом.

Остон воровато огляделся по сторонам и глухо произнес:

— Ты обдумал то самое дело?

«Какое еще дело?..» — Клейн на долю секунды опешил, но тут же услужливая память подкинула строчку из досье: «Если Остон напросится на тайную беседу или потребует ответа на некий вопрос — скажи, что дашь ответ перед самым отплытием с Олави».

«Как и ожидалось, адмирал Ривельт всё просчитал. Мне остается лишь выдержать нужный тон, не забывая о тех самых специфических словечках и тягучем акценте лоэнской аристократии…» — сыщик едва заметно кивнул и с непроницаемым лицом ответил:

— Обожди пару дней.

— Ответ получишь, когда я буду покидать Олави.

Остон, не почуяв ни малейшего подвоха, тихо усмехнулся:

— Сдается мне, ты ждешь чего-то, что придаст тебе решимости.

«Неужто речь о том самом событии, ради которого адмиралу пришлось отлучиться в одиночку?» — сердце Клейна екнуло. Виртуозно сымитировав снисходительную, властную интонацию, он оборвал брата:

— Оставь свои домыслы при себе.

Сказав это, он плавно, без лишней суеты обогнул собеседника и продолжил путь к банкетному залу.

Остон Ривельт молча проводил старшего брата взглядом. Выражение его лица дюйм за дюймом заледенело, и он едва уловимо покачал головой.

Оказавшись в банкетном зале, Клейн окинул помещение цепким взором и неспешно направился к ломящимся от яств столам, то и дело останавливаясь, дабы перекинуться парой дежурных фраз с подходящей публикой.

В процессе он с изумлением обнаружил, что ему совершенно необязательно вникать в суть бесед: достаточно было лишь время от времени благосклонно кивать, и разговор тек в самом приятном, гармоничном русле вплоть до логического финала.