Билт ни с того ни с сего зябко поежился. Суетливо развернувшись, он повел Германа Воробья сквозь стеклянные французские двери прямиком в сад.

Пропетляв по укромным, безлюдным дорожкам около минуты, хозяин таверны замер на месте и указал на лицо спутника:

— Теперь вы можете принять облик адмирала.

— Делайте вид, будто вы — тот самый бродяга, что как две капли воды похож на его превосходительство.

Едва заметно кивнув, Клейн поднял руку и плавным жестом провел по лицу.

— И сделал он это исключительно ради того, чтобы скрыть от посторонних глаз те омерзительные, гротескные бугры и шевелящиеся комки плоти, что неизбежно проступали под кожей во время метаморфозы.

Едва рука опустилась, Билт обомлел: перед ним стоял мужчина средних лет, чье сходство с Эмириусом Ривельтом переваливало за девяносто процентов.

— Безупречно. — Прошагав еще немного, Билт остановился перед дверью хозяйственной пристройки и легонько толкнул приоткрытую створку.

Эмириус Ривельт, всё в том же приковывающем взгляды роскошном мундире, стоял у окна вполоборота к входу, безмятежно созерцая садовые пейзажи.

Услышав шаги, он слегка повернул голову, устремив взор на гостя, который казался его собственным зеркальным отражением.

Это невыразимое, давящее величие полубога обрушилось на Клейна с такой силой, что он на одних инстинктах покорно склонил голову.

Взгляд Эмириуса Ривельта не стал задерживаться на двойнике. Медленно переведя глаза на Билта, адмирал изрек абсолютно ледяным, лишенным малейших эмоций тоном:

— Это вовсе не тот бродяга, о котором ты докладывал мне ранее.

— Он — Потусторонний.

Глава 622 Временный контракт

Услышав слова Эмириуса Ривельта — прозвучавшие не как вопрос, а как непререкаемое утверждение, — Билт почувствовал, как лоб мгновенно покрывается густой испариной ледяного пота.

Трактирщик приоткрыл было рот в тщетной попытке оправдаться, однако в итоге лишь тяжело рухнул на одно колено. Содрогаясь под гнетом невыразимого, подавляющего величия полубога, он выдавил:

— Адмирал… Ваше превосходительство, тот бродяга скоропостижно скончался от внезапного приступа. Мне пришлось спешно подыскивать замену — авантюриста, владеющего даром смены облика.

Клейна же эта сцена ничуть не вывела из равновесия. В конце концов, адмирал Ривельт приметил его еще в банкетном зале, и было бы наивно полагать, что лишь сейчас раскусил в нем Потустороннего. Тот факт, что вельможа не стал рубить концы и избегать рисков, а всё же явился на тайную встречу, красноречиво вопил об одном: ему глубоко плевать, кого именно притащил Билт на роль дублера.

«Ни капли тревоги? Неужто это и есть та самая абсолютная уверенность полубога? А может, таланты его Пути позволяют выжигать любые угрозы еще в зародыше?» — с трудом вскинув отяжелевшую голову, Клейн устремил взор на уже развернувшегося к ним главнокомандующего.

— Весьма недурная выучка, — с каменным лицом обронил Эмириус Ривельт.

Не сводя пронзительного взгляда с коленопреклоненного трактирщика, он продолжил:

— Даже не пытайся играть со мной крапленой колодой и пускать в ход свои дешевые уловки.

— Место простых смертных и Потусторонних в этом мире кардинально разнится. А я, будучи воплощением самого порядка, вижу эту грань кристально ясно.

«Всё в точности как гласило досье: этот господин адмирал питает нездоровую слабость к чтению нотаций. Нужно намертво вбить это в память. Подобная манера в корне расходится как с моим собственным стилем, так и с ледяным образом Германа Воробья…» — задумчиво прикинул сыщик. Благоразумно отведя глаза, он потупил взор, всем своим видом демонстрируя неспособность вынести давящую ауру полубога.

Эмириус Ривельт сделал плавный шаг вперед:

— Твоя ложь — это первый промах. А беспечность — второй.

— Тщательно выдрессированный бродяга внезапно отбрасывает копыта, и тут же, словно по волшебству, на горизонте рисуется авантюрист с талантом безликого. Не находишь, что совпадение вышло чересчур уж идеальным?

«И не поспоришь, совпадение действительно подозрительное…» — едва не сорвалось с губ Клейна эхо того же самого вопроса.

Не подстрахуйся он загодя с помощью прорицания над серой мглой, юноша бы уже всерьез терзался сомнениями: а не стал ли он вновь пешкой в чужой игре, искусно расписанной каким-нибудь мифическим монстром или запечатанным артефактом «0» класса?

Зрачки Билта сузились в игольное ушко — до него наконец-то дошел весь ужас ситуации.

Главарь авантюристов с леденящей ясностью осознал: ослепленный страхом провала и отчаянно цепляясь за последнюю спасительную соломинку, он напрочь растерял выкованную годами осторожность. Ему даже на долю секунды не пришло в голову подвергнуть сомнению столь феноменально своевременное явление Германа Воробья!