Клейн, не повышая голоса, мягко поинтересовался:

— В прошлом ты промышлял морским разбоем?

— Да, — Оззи с изумлением поймал себя на невыносимом, жгучем желании выложить этому человеку всю правду.

Так работало «Внушение»!

Сыщик, всё тем же ровным, убаюкивающим тоном, продолжил допрос:

— А какие преступления против законов Королевства числятся за твоей душой?

Оззи, не утаив ни единого грешка, как на духу вывалил всю свою грязную подноготную — и со времен пиратской вольницы, и в роли теневого хозяина «Ароматного листа». Всплыли и зверства при налетах на пассажирские суда: как глумился над женщинами и безжалостно пускал в расход невинных. Как вырезал конкурентов, похищая их родню, заманивая в ловушки и отправляя целыми семьями на корм рыбам с камнем на шее.

Клейн выслушал эту исповедь в абсолютном безмолвии. Его губы медленно, дюйм за дюймом, растянулись в пугающей усмешке. Похлопав правой ладонью по левой, он изрек:

— Воистину, образцовый корсар и безупречный криминальный босс.

Под аккомпанемент этих фальшивых дифирамбов юноша выставил вперед левую руку. Тончайшая человеческая кожа на перчатке с тошнотворным треском лопнула, обнажив зияющую, мерзкую пасть.

Подземелье мигом огласилось леденящими душу, всё нарастающими воплями агонии. Увы, музыка страданий продлилась лишь пару жалких секунд, оборвавшись так же внезапно, как и началась, оставив после себя лишь затухающее эхо.

Вальяжно раскинувшись на стуле, Клейн с хладнокровным интересом наблюдал, как в воздухе перед ним медленно, крупица за крупицей конденсируются ослепительные искры света.

А вокруг него обмочившиеся от животного ужаса, свернувшиеся в дрожащие клубки головорезы на одних инстинктах пытались отползти от этого монстра подальше, оставляя за собой на досках мокрые, зловонные следы.

Выждав еще немного, Клейн неспешно поднялся. Наклонившись, он бережно подхватил сгустившуюся, размером с кулак младенца, кристально чистую сферу света, а заодно деловито выудил из одежды покойного Оззи увесистый бумажник.

Оценив толщину пачки банкнот, сыщик с удовлетворением рассовал трофеи по карманам, спрятал револьвер и, сняв шелковый полуцилиндр, отвесил забившемуся по углам, трясущемуся сброду издевательски-учтивый поклон.

Покончив со светскими расшаркиваниями, Клейн скрупулезно прочесал казематы. К его глубочайшей досаде, ни сейфа, ни тайников обнаружить так и не удалось. Скрипнув зубами, парень вернулся в туннель, взвалил на себя бездыханную тушу «Краснобая» Мисора Кинга и направился прямиком к выходу.

Замерев перед створкой на пару мгновений, он привычно просканировал пространство снаружи. Обостренная интуиция подсказала: те самые охранники, что, по его прикидкам, должны были ломиться внутрь на выручку боссу, уже давным-давно испарились, сверкая пятками.

«Смекнули, что эта „Драконья аура“ — верный знак Потусторонней бойни, и благоразумно дали деру? Воистину, архипелаг не зря славится пиратской вольницей — здешние обыватели в мистике шарят будь здоров… Видать, подобные заварушки тут в порядке вещей. Взять хотя бы облавы Уполномоченных Карателей на беглых рецидивистов…» — размышляя об этом, Клейн сноровисто сбросил цепи с дверей, заодно деловито обшарив карманы Мисора и переложив его наличные в собственный кошелек.

Титаническим усилием воли подавив жгучий порыв пересчитать куш прямо на месте, сыщик запалил бумажного двойника, стряхнул с себя остаточные следы и, распахнув двери, выволок труп Мисора наружу.

Зал таверны заметно опустел — львиная доля забулдыг давно разбежалась. Лишь семерка-восьмерка самых отчаянных зевак жалась по темным углам, сгорая от любопытства в ожидании развязки.

Клейн обвел бар ледяным, ничего не выражающим взглядом. Наткнувшись на этот пугающий взор, зеваки мигом потупили глаза, в панике отворачиваясь.

Единственным, у кого хватило духу выдержать зрительный контакт, оказался Ус Кент. Армейский связной сурово сдвинул брови, наблюдая, как Герман Воробей неспешным шагом приближается к нему, волоча за собой мертвеца.

Бух!

Труп тяжелым кулем перелетел через зал и рухнул прямо к ногам Кента, с оглушительным треском в щепки разнеся столик.

Приглядевшись к изувеченному лицу, Ус Кент почувствовал, как его зрачки сузились в иглы.

«Краснобай» Мисор Кинг! Третий помощник с флагмана самой «Вице-адмирала Болезнь»! Ошарашенно вскинув голову, связной вновь вперился взглядом в Германа Воробья.

Губы Клейна медленно, дюйм за дюймом растянулись в улыбке:

— С вас причитается награда.

С этими словами он изящно приподнял свой шелковый полуцилиндр, отвесив легкий прощальный поклон, после чего круто развернулся и неспешно зашагал к выходу из «Ароматного листа».

…………

Порт Байама. На борту «Белого Агата».

Капитан Элланд, наблюдая, как тяжелая створка его каюты с грохотом распахивается настежь, недоуменно вскинул брови: