— Увы, едва я успела изучить фарватер и сорвать первый куш, как во время второго рейса к берегам Западного Балама мы нарвались на налет Трейси. В ту пору она еще носила титул «Девы Болезней», а не «Вице-адмирала Болезнь», и под ее началом ходила всего одна посудина. Однако ее личная мощь была поистине пугающей. Как мы с компаньонами ни рвали жилы, пытаясь отбиться, всё было тщетно.

— Кровожадностью она не отличалась и резать всех подряд не стала. Просто выгребла все товары, а заодно прихватила и… меня.

«Воистину, белая ворона в рядах ведьм…» — молча выслушав девушку, Клейн пустил в ход таланты «Клоуна», титаническим усилием воли подавив рвущееся наружу смущение, и с каменным лицом спросил:

— И как далеко зашли ваши отношения?

— Никак! — на одних инстинктах выпалила Элен. — Она принуждала меня! Я… я не хотела умирать и могла лишь… лишь терпеть. Да к тому же… к тому же она женщина!

«Леди, к чему такая бурная реакция? Спроси я напрямую, делили ли вы ложе, вы бы, чего доброго, на ходу из кареты выпрыгнули. Это я еще проявил деликатность и учел вашу девичью стыдливость, не став рубить сплеча… Эх, под маской отбитого маньяка Германа Воробья всё еще бьется сердце истинного джентльмена… И в этом весь я…» — ни единым мускулом не дрогнув на лице, Клейн перевел разговор в другое русло:

— Какие кухни вы предпочитаете? Есть ли у вас излюбленные блюда? Какая еда вам больше по вкусу: сладкая, соленая или что-то среднее?

— Какую пищу вы на дух не переносите? Страдаете ли от аллергии, и если да, то на что?

— Есть ли у вас слова-паразиты? Если да, то какие?

— …

От этого града вопросов Элен почувствовала себя так, словно провалилась в абсурдный сон, настолько всё происходящее казалось сюрреалистичным.

Она и помыслить не могла, что этот человек начнет выпытывать подобные вещи — словно ухажер, пытающийся разгадать вкусы дамы сердца.

«Нет, ни один ухажер не станет вести себя подобным образом! Такие детали выуживают исподволь, за милыми беседами, или наводят справки через знакомых! Ни одной леди в мире не понравится такой грубый допрос! Это… это больше смахивает на то самое „анкетирование“, которое изобрел император Рассел… Какого дьявола он вообще задумал? Он сыплет этими вопросами с таким мертвым лицом, что меня дрожь пробирает…» — промолчав несколько секунд под тяжелым, немигающим взглядом Клейна, Элен покорно, пункт за пунктом, ответила на всё.

Клейн, всё так же не меняя позы и слегка подавшись вперед, продолжил допрос:

— Как вы обычно сидите? Есть ли у вас какие-то привычные жесты…

Чем больше Элен отвечала, тем сильнее ее сковывали паника и первобытный ужас. В душе поселилось дикое, иррациональное предчувствие, что всё это приведет к ее бесследному исчезновению.

Когда это сбивающее с толку и леденящее кровь «анкетирование» наконец подошло к концу, на сердце у девушки повисла свинцовая тяжесть. Ее не отпускали мрачные мысли о том, что добром всё это не кончится.

«Может, рискнуть? Дождаться, пока он отвернется, и выпрыгнуть из кареты?» — Элен всерьез начала взвешивать шансы на спасение.

Однако похититель не выказывал ни малейших признаков агрессии. Это заставляло ее колебаться, цепляясь за призрачную надежду на мирный исход дела.

Досконально препарировав характер, привычки и вкусы Элен, Клейн вернул русло беседы к «Вице-адмиралу Болезнь»:

— Что вам известно о Трейси?

Элен вновь погрузилась в молчание. Ее губы пару раз дрогнули, но она так и не смогла выдавить из себя ни звука.

Экипаж катился по улицам еще какое-то время, пока девушка наконец не выдавила горькую усмешку:

— Она превосходно владеет рукопашным боем, виртуозно использует проклятия и навыки скрытности, а также способна становиться невидимой и невесомой.

— Вдобавок она владеет магией подмены через зеркала и волшебные палочки, а также повелевает черным пламенем и ледяной стужей. Но самое страшное — она способна насылать внезапные болезни на всех врагов в определенном радиусе. От банальной простуды до пневмонии и кишечного гриппа. Чем дольше длится схватка с ней, тем тяжелее становятся недуги. Ходят слухи, что некоторые Потусторонние и вовсе падали замертво от внезапной остановки сердца.

— А еще… еще она способна ткать незримые нити, чтобы брать противников под контроль. Ее познания о человеческом… о человеческом теле пугающе глубоки. Ей достаточно лишь легкого прикосновения, чтобы ввергнуть жертву в пучину неистового наслаждения. Того самого… плотского наслаждения.

— Она излучает мощнейшую ауру соблазна. Многие корсары добровольно складывали оружие и сдавались в плен, лишь бы оказаться к ней поближе.

— В обычной жизни она… она кажется вполне обходительной. Но с врагами расправляется с первобытной жестокостью. Ее излюбленная забава — вдребезги разбивать всё самое светлое и дорогое, что они пытаются защитить, обрекая их на вечные, невыносимые муки рассудка…