Клейн продолжил поглощать свой завтрак в абсолютном безмолвии, даже не подумав пуститься в объяснения. Эти сокровенные знания достались ему от мистера Азика, и разбазаривать их направо и налево без прямого дозволения наставника он совершенно не собирался.

После изысканной, но пропитанной тишиной трапезы «Золотая Мечта» приблизилась к законспирированной гавани, где Клейн и Даниц благополучно сошли на берег.

Даниц бросил тоскливый взгляд на залитый золотистыми лучами солнца родной корабль и внезапно горестно вздохнул:

— Нутром чую, моя дружба только что пошла ко дну вместе с якорем!

Сыщик лишь привычным жестом придержал шляпу и с ледяным равнодушием обронил:

— Неудачники всегда могут сколотить собственный союз.

«…» Даниц окончательно выпал в осадок, не в силах решить, радоваться ему подобной перспективе или рыдать в голос.

Виртуозно сменив личину и выправив фальшивые метрики, Клейн разжился билетом до Байама. Благополучно ступив на борт парома, он наконец-то смог укрыться от чужих глаз и обрести долгожданное уединение.

Заперевшись в каютной уборной, юноша воспарил в таинственные чертоги над серой мглой и принялся неспешно прочесывать мольбы, возносимые паствой «Морского бога».

На сей раз его взор первым делом выхватил молитву бритоголового предводителя повстанцев Карата:

— О великое божество, мы нащупали след рыжеволосой Элен. Прямо сейчас она укрывается в стенах интисского консульства.

— Эти сведения независимо подтвердили двое наших людей: одна из тамошних прачек и садовник.

Глава 578 «Похищение»

«Город Щедрости» Байам, в стенах интисского консульства.

Элен сидела перед туалетным столиком и уже несколько минут неотрывно смотрела в зеркало, погрузившись в глубокую задумчивость. Оттуда на нее взирала красивая, но слегка осунувшаяся девушка.

Время, проведенное в бегах после спасения с «Черной смерти», стало для нее дикой смесью робкой надежды и невыносимой муки. Она до смерти боялась, что малейшая оплошность выдаст ее пиратам или авантюристам, и тогда «Вице-адмирал Болезнь» Трейси вновь затащит ее в свою золотую клетку. Это означало бы окончательную потерю свободы и крушение любых надежд на возвращение домой, к прежней, нормальной жизни.

Лишь когда ей удалось дернуть за ниточки старых семейных связей, укрыться в консульстве родной державы и раздобыть билет на корабль, покидающий эти воды, она смогла хоть немного перевести дух.

Впрочем, для полного душевного покоя этого было недостаточно. Элен свято верила, что этот кошмар закончится лишь тогда, когда ее нога твердо ступит на земли Северного континента.

При этой мысли девушка невольно подняла правую руку и коснулась своей щеки. Кожа, пускай и не отличалась аристократичной бледностью, так и пышала здоровьем, став куда более нежной и бархатистой, чем в те суровые дни, когда она промышляла морской торговлей. Ей даже почудилось, будто время обратилось вспять, возвращая ей свежесть ранней юности.

По правде говоря, переступив порог интисского консульства, она получила еще один путь к спасению, помимо банального бегства. Ей предложили сделку: объединить силы с Церковью Повелителя Бурь, лоэнскими военными и местными шпионами, выступив в роли живой наживки для поимки «Вице-адмирала Болезнь» Трейси.

Она долго и мучительно взвешивала все за и против, но в конечном итоге наотрез отказалась от этой авантюры. Девушка даже умоляла военного атташе — давнего друга их семьи — держать ее пребывание в стенах дипломатической миссии в строжайшей тайне.

«Как ни крути, а она так и не причинила мне настоящего зла. Напротив, во многом она шла мне навстречу, потакая моим капризам…»

Элен медленно, глубоко вдохнула и с шумом выдохнула.

Резко мотнув головой, она прогнала непрошеные мысли, позволив жажде свободы, тоске по родному краю и любви к близким вновь безраздельно завладеть ее сердцем.

Бросив еще один взгляд на свое отражение, девушка принялась методично, виток за витком, собирать распущенные рыжие волосы в тугой узел.

Следом она щедро подвела брови, сделав их густыми и прямыми, и нанесла жесткие тени, заостряя черты лица и придавая им суровую, рубленую выразительность.

Благодаря такому искусному гриму облик Элен стал куда более андрогинным, источая уверенную, почти мужскую стать.

Сбросив с себя платье, она туго перетянула грудь полосами плотной ткани, после чего облачилась в белоснежную сорочку, черный жилет, мужские брюки и строгий двубортный сюртук.

Финальным штрихом стал шелковый цилиндр. Водрузив его на голову, девушка наглухо спрятала под ним свои огненные пряди.

Теперь из зеркала на нее смотрел не кто иной, как потрясающе миловидный юноша, в котором не осталось почти ничего женственного. А ее изумрудные глаза, казалось, идеально гармонировали с этим образом, обретя чарующую, магнетическую глубину.

Элен погрузилась в томительное ожидание, пока тишину комнаты не нарушил деликатный стук в дверь.