Пальцы обожгло ледяным холодом. Сколько бы духовности юноша ни вливал в древний металл, отмычка оставалась абсолютно, непробиваемо глуха.

«Какая досада, утащить эту бандуру в чертоги над серой мглой ради опытов не выйдет…» — Клейн убрал руку и едва уловимо мотнул головой.

Его взгляд скользнул в сторону и выцепил лежащий на том же столе увесистый фолиант, сшитый из плотных листов пергамента. На темно-коричневой обложке древнефейсакской вязью была выведена лишь одна строка:

«Дневник путешествий Гросселя»

— Мы подняли его с затонувшего корабля. Эта книга провалялась на дне океана целых сто шестьдесят пять лет, но морская вода не оставила на ней ни единой царапины, — пустилась в пояснения Эдвина. — На страницах изложена весьма занятная история: некий исполин по имени Гроссель вознамерился отправиться в Страну Льдов, дабы пустить в расход «Северного Короля» — могущественного ледяного дракона. В своих странствиях он то и дело обрастал соратниками: эльфийкой, истовым аскетом, вельможей Соломоновой империи и даже лоэнским солдатом. Повествование обрывается на самом интригующем моменте, когда отряд лицом к лицу сталкивается с «Северным Королем». И дело вовсе не в вырванных листах: просто последние страницы намертво склеились, и разлепить их не под силу никакой магии. Если есть желание, можете попытаться.

«Выходит, это не путевые очерки, а самый настоящий роман? Сюжетец, конечно, отдает лютой дичью: сгрести в одну кучу персонажей из совершенно разных, далеких друг от друга эпох… Наверняка чья-то современная поделка…» — Клейн осторожно подцепил край обложки, позволяя пожелтевшим, бурым от времени страницам с шелестом проскальзывать сквозь пальцы.

Содержимое книги не особо отличалось от того, что поведала Эдвина, однако сам сюжет зиял логическими дырами и пестрил пугающей обрывочностью. Клейна не покидало стойкое ощущение, будто он пропустил добрый кусок повествования: к примеру, герои, едва столкнувшись лицом к лицу, в мгновение ока превращались из совершенно чужих людей в закадычных приятелей.

Вскоре он добрался до последних страниц и убедился, что они и впрямь намертво склеились. Разлепить их не получалось при всем желании.

«Над серой мглой я бы наверняка смог обойти эту преграду… Вот только одному богу известно, какими сюрпризами это обернется…» — с этими мыслями Клейн повернул голову к «вице-адмиралу Айсберг».

Выдержав недолгую паузу, Эдвина произнесла:

— Если книга пришлась вам по вкусу, могу уступить её. Я билась над ее тайнами долгие годы, но так и осталась ни с чем.

— Впрочем, у меня есть одно условие.

— И какое же? — задал встречный вопрос Клейн.

Пиратская владычица слегка поджала губы:

— Если вам удастся докопаться до истины, молю, не сочтите за труд поделиться со мной результатами, дабы избавить мой разум от сомнений.

— Стоит вам лишь дать слово, и я отдам этот фолиант за сущие гроши.

В груди Клейна мгновенно вспыхнул жгучий интерес:

— Сколько?

— Восемь тысяч фунтов, — с абсолютно невозмутимым лицом отчеканила Эдвина.

— Хм… — сыщик с глубокомысленным видом выдержал паузу и с ледяным равнодушием кивнул: — Я обдумаю это предложение.

«Обдумаю, как бы поизящнее сделать вид, будто всего этого разговора вообще не было…» — мысленно добавил он про себя.

Глава 577 Книга, которой больше трех тысяч лет

«Вице-адмирал Айсберг» Эдвина ничуть не изменилась в лице, услышав от Германа Воробья просьбу дать время на раздумья. Она лишь невозмутимо кивнула:

— Спешить некуда.

«Похоже, она всерьез решила, что для сделки на столь астрономическую сумму мне не хватит полномочий, и придется запрашивать добро у стоящей за моей спиной тайной ложи… Да разве ж дело в полномочиях⁈ Дело в банальном отсутствии денег!» — не удержался от горькой мысленной шпильки Клейн. Захлопнув «Дневник путешествий Гросселя», он спросил низким голосом:

— Вам известно, кто ее написал?

— И какова была участь тех, кто владел ею прежде?

Эдвина подошла ближе и, нежно поглаживая кончиками пальцев переплет, ответила:

— Судьбу прежних хозяев поглотил туман истории: корабли шли ко дну, а все записи безвозвратно сгинули. По той же самой причине установить личность автора не представляется возможным. К тому же, на ней нет ни единой подписи.

— Мы провели кое-какие мистические изыскания и выяснили, что этот пергамент был выделан как минимум три тысячелетия назад, еще до Великого Катаклизма.

— Именно поэтому я оцениваю её как минимум в восемь тысяч фунтов.