Жалкие лохмотья сутаны на его теле мигом занялись ревущим огнем. Пепельно-серая кожа и куски плоти начали отваливаться целыми шматками, бесследно растворяясь и испаряясь в этом первозданном, кристально чистом сиянии.

Лишь теперь Клейну удалось в полной мере разглядеть, что за чертовщина творилась с животом сектанта.

Утроба раздулась до невероятных, гротескных размеров, а некоторые её участки выпирали так сильно, что отчетливо вырисовывали контуры двух глаз и одного рта.

Зрелище было таким, словно в недрах старика затаился человек. Плотно прижавшись лицом к натянутой коже, он отчаянно силился прорваться наружу.

Бам!

Жрец, чьи ноги были сплошь покрыты обугленной змеиной чешуей, нечеловеческим усилием оттолкнулся от пола. Проломив заваленный проход и взметнув фонтаны морской воды вкупе с каменной крошкой, монстр с ревом вырвался наружу.

Ему наконец-то удалось выскользнуть из-под испепеляющего луча, однако его тело теперь представляло собой одно сплошное, зияющее кровавыми ранами месиво из отслоившейся плоти. Даже та жуткая «физиономия» на животе изрядно оплыла и оплавилась.

Топ-топ-топ! Безумно размахивая лазурными щупальцами и искря серебристыми молниями, жрец обрушил на Клейна шквал ударов со всех сторон. А та самая «рожа» на животе исправно аккомпанировала атакам, то и дело исторгая из себя тот эфирный, замораживающий душу вопль.

Сыщик же то пускался в безумный бег, то уходил в перекаты, то нарезал круги, с ледяным хладнокровием водя монстра за нос. Шаг влево, шаг вправо, выпад вперед, отход назад — всё это до боли напоминало первобытный, дикий танец на двоих.

В этой смертоносной круговерти парень, то и дело жертвуя «Бумажными двойниками», раз за разом выдерживал парализующий, эфирный визг врага. А порой и сам рычал в ответ, пуская в ход пронзительный вопль мстительного духа, чтобы оглушить жреца и наглухо перебить крик той мерзкой твари в животе за долю секунды до того, как та успеет раскрыть пасть.

Секунды неумолимо текли. Внезапно обезумевший старик вскинул доселе безвольно висевшие руки и с силой вцепился в собственное брюхо.

Мощный рывок — и монстр собственными когтями разодрал наметившийся контур губ, превратив его в чудовищную, зияющую прореху.

Из развороченной раны хлынула лазурная гнойная жижа, обнажив ряды мелких, бритвенно-острых клыков.

Очередной истошный вопль — и окружающие морские воды безумным потоком устремились прямиком в эту пасть, закручиваясь в тот самый леденящий душу водоворот, которым некогда славился Кавитува.

Клейна в личине «Темного Императора» неумолимо потащило в эпицентр воронки. А беснующиеся вокруг грозовые щупальца стремительно сжались, готовясь заключить юношу в свои смертоносные объятия.

Юноша не поддался панике. Перчатка на его левой руке вмиг налилась ослепительным блеском, словно выкованная из чистого золота.

Зависнув в воздухе, он намертво вперил взор в ту жуткую «физиономию» на животе жреца и бушующий под ней водоворот. В его зрачках внезапно полыхнули две разящие, ослепительные искры.

«Дознаватель», «Ментальный прокол»!

Старый жрец резко окоченел, а «лицо» на его брюхе болезненно сморщилось. Водоворот, источающий чудовищную гравитацию, мгновенно с оглушительным треском схлопнулся.

В бурлящих, отхлынувших волнах Клейн пригнулся и, уподобившись юркой рыбе, виртуозно проскользнул сквозь бреши в обороне врага, играючи миновав хаотично мечущиеся лазурные хлысты.

Под непрерывные сполохи серебристых молний сыщик хищным рывком подобрался вплотную к жрецу. Перчатка на его руке невесть когда сменила цвет, отливая теперь мертвенной бледностью с легким зеленоватым оттенком.

Мышцы на спине Клейна буграми вздулись от напряжения. Обрушив на монстра неистовый шквал ударов, он с силой впечатал оба кулака прямо в бедро старика, чуть выше колена.

Бам! Бам! Бам!

Кулаки юноши источали леденящую стужу. От этих ударов плоть и кровь старого сектанта брызнули во все стороны, а его правая нога стремительно покрылась тонкой коркой изморози. Вдобавок морская вода вокруг них промерзла насквозь, обратившись глыбой льда.

Так проявилась власть «Живого мертвеца» над стихией мороза!

Под душераздирающие вопли жреца щупальца, подобно кнутам, молниеносно отпрянули назад, озарив всё пространство руин слепящими вспышками серебра.

Но в этот самый миг Клейн не поддался алчности. Вовремя оборвав атаку, он ушел в серию стремительных кувырков назад, чудом избежав обезумевшего шквала ударов, от которых каменные плиты пола крошились в пыль и чернели гарью.

Вскочив на ноги и воспользовавшись тем, что жрец всё еще пребывал в ледяном оцепенении, юноша заставил перчатку на левой руке вновь полыхнуть первозданным, солнечным сиянием.

Гордо выпрямив спину, Клейн застыл в каноничной позе восхваления солнца.

Исполинский, кристально чистый столп святого света в очередной раз рухнул с небес, наглухо накрыв собой гигантскую тушу сектанта.