«А эта карта „Темного Императора“ — вещица поистине убойная… Я уж грешным делом подумывал швырнуть медный свисток мистера Азика, всё-таки у потомка Смерти в этих краях должен быть свой незыблемый авторитет…» — с облегчением выдохнув, сыщик спикировал вниз и крепко сжал в ладони черную трость.

Следом, не в силах унять легкий трепет предвкушения, он погрузился прямо в недра обрушившихся катакомб.

Даже если ищейки Повелителя Бурь вкупе с казенными вояками уже успели обчистить это место до нитки, выпотрошив всё самое ценное, Клейн был готов довольствоваться малым. Любые оставленные крохи стали бы для него щедрым даром.

А если и крохов не сыщется — что ж, возможность изучить эльфийские руины и докопаться до древних тайн с лихвой окупила бы все хлопоты… Едва Клейн пронзил зыбкий, похожий на тончайшую кисею призрачный барьер, как воздух вокруг внезапно налился свинцовой тяжестью, став почти осязаемым, вязким.

Пространство пошло колышущейся рябью — то была игра света в густой толще глубоких, лазурных океанских вод, затопивших всю эту зону.

На самом дне покоились древние, погруженные во мрак руины. Все без исключения постройки лежали в руинах, либо оказались наполовину разрушены безжалостным временем.

Из самого сердца комплекса вздымалась исполинская колонна, сплошь испещренная витиеватой вязью символов и загадочных узоров. Когда-то она рвалась под самые своды, подпирая небеса этого убежища, но ныне с надломом переломилась, сиротливо опираясь на крышу соседнего здания.

Клейн безошибочно узнал и это место, и этот монументальный столп. Перед ним было не что иное, как логово «Морского бога» Кавитувы — потаенный карман пространства, где реальность намертво сплеталась с миром духов.

Под сводами всё еще раскатистым эхом отдавался полный невыносимой муки, ярости, глухого отчаяния и первобытного безумия рев. Этот истошный, пропитанный предсмертной злобой вопль Кавитувы так и не думал затихать.

«Тварь действительно сдохла…» — сжимая верную трость, юноша плавно опустился на вымощенный сизо-серыми плитами тракт прямо перед руинами.

По обе стороны дороги выстроилась вереница не слишком толстых и не особо высоких каменных столбов. Их поверхность точно так же покрывали диковинные орнаменты, разительно отличающиеся от привычных оккультных знаков и магических печатей нынешней эпохи.

У подножия каждой колонны неподвижно сидели человеческие фигуры. Одни кутались в ветхие, архаичные балахоны, другие щеголяли во вполне современных коричневых куртках.

Почуяв чужака, эти существа, сжимая в руках длинные мечи, топоры и прочий арсенал, деревянными, но пугающе-проворными движениями поднялись на ноги. Развернувшись к незваному гостю, они явили свету изъеденные ветрами веков, пепельно-серые лица и иссохшие, напрочь лишенные плоти тела.

Десятки пар глаз, в которых дико сплелись слепой фанатизм и мертвенное оцепенение, в унисон уставились на закованного в черные латы и увенчанного короной парня.

«Самая преданная паства Кавитувы… Впрочем, их присутствие доказывает одно: казенные ищейки Повелителя Бурь и военные до этой сокровищницы еще не добрались…» — беззвучно выдохнув, сыщик щедро влил духовность в «Солнечную брошь» и тихо уронил слово на древнем гермесе:

— Святость!

Тем самым он активировал заложенные в артефакт чары «Священного обета», на краткий миг наделив все свои удары испепеляющей мощью света.

Хлесь!

Клейн резким взмахом запястья крутнул трость, со свистом рассекая воздух.

Пригнувшись к самой земле, он хищным рывком ринулся навстречу первому бегущему на него «стражу Морского бога».

На полном ходу юноша виртуозно вильнул влево, играючи пропуская мимо обрушившийся топор. Не теряя ни доли секунды, он наотмашь хлестнул тростью, оставив на иссохшем теле врага глубокую, зияющую трещину.

Из этой раны абсолютно беззвучно вырвалось кристально чистое, золотистое пламя. Святой огонь в мгновение ока поглотил мертвеца, заставив того судорожно зашататься, сгорая заживо.

Топ!

С силой оттолкнувшись от плит, Клейн пронесся мимо поверженного противника.

За его спиной превратившийся в живую мумию фанатик окончательно рухнул на землю, рассыпаясь пеплом в объятиях святого огня.

Топ-топ-топ! Юноша, пригибаясь всё ниже, стремительной тенью мчался вперед. Виртуозно петляя, уходя в перекаты и уклоняясь, он проскальзывал мимо одного «стража Морского бога» за другим.

Попутно его трость выписывала смертоносные пируэты: он колол, рубил, сек и полосовал, оставляя на иссохших телах мертвецов самые разные раны.

Топ! Топ! Топ! Прорвавшись сквозь строй, сыщик благополучно миновал аллею и очутился у самых ступеней полуразрушенного храма.

За спиной, где всё еще мягко трепетал его черный плащ, стражи один за другим вспыхивали живыми золотыми факелами, щедро озаряя сизые плиты мостовой и испещренные узорами колонны.

В этом безумном танце огня мертвецы послушно падали оземь, затихая уже навсегда.

Взбежав по ступеням, Клейн переступил порог чертога с обрушенной колонной.