В ту же долю секунды его эфирное тело налилось пугающей плотностью, словно соткавшись из живой плоти и крови. Клубящаяся вокруг темная дымка плотно облегла силуэт, выковав глухие, источающие первобытное величие латы. Голову увенчала роскошная, непроницаемо-черная корона.

Скользнув взглядом по лежащей на столе перчатке из человеческой кожи, Клейн на миг замялся, раздумывая, стоит ли брать её с собой.

Здесь, над серой мглой, «Ползучий голод» был наглухо подавлен и не смел даже пикнуть. Но стоило лишь переступить порог этого измерения, как вышедшая из-под контроля алчность неминуемо обрушилась бы на владельца, и артефакту было бы глубоко плевать, живой это человек или бесплотный дух.

Сыщик отчаянно ломал голову над одной дилеммой: хватит ли заоблачного статуса аркана «Темного Императора», чтобы намертво заковать «Ползучий голод» в цепи даже в форме духовного тела?

«Попытка не пытка. Если что-то пойдет не так, мигом оборву призыв и вернусь сюда… Это займет лишь доли секунды, так что риск минимален…» — рассудив так, Клейн подхватил «Ползучий голод» и натянул жуткую перчатку поверх глухой железной латной рукавицы.

Отбросив последние сомнения, юноша шагнул во «Врата Призыва». Подхваченный раздувшимся пламенем свечи, его призрачный силуэт перенесся обратно в материальный мир.

Не теряя бдительности, сыщик первым делом прощупал состояние «Ползучего голода». К его облегчению, артефакт вел себя пугающе смирно, всецело покорный подавляющему, заоблачному статусу карты «Темного Императора».

«Отлично…» — с шумом выдохнул Клейн. Следом он поочередно, одну за другой, погрузил в свою духовную плоть остальные реликвии: медный свисток Азика, флакон с биологическим токсином и Солнечную брошь.

Напоследок в его руке оказалась черная трость из твердого дерева. С ее помощью парень вознамерился отыскать тот самый «затерянный» железный портсигар, насквозь пропитанный эманациями серой мглы.

Разумеется, чтобы нащупать координаты логова Кавитувы, требовалось для начала просочиться в духовный мир и выстраивать пеленг уже оттуда, иначе вся эта затея была обречена на провал.

Что же до самого перехода, Клейн даже не стал прибегать к тем трем способам, о которых писал мистер Азик. Будучи бесплотным, сотканным из чистой энергии духом, наделенным разумом и волей, разве мог он заблудиться и не найти дорогу в мир духов?

Слегка усмирив дыхание, юноша мысленно воссоздал картину мириад сливающихся воедино светящихся сфер. Тело и разум мгновенно окутал глубокий покой, лишние мысли испарились без следа, а духовность начала дюйм за дюймом, плавно и неумолимо расширяться во все стороны.

Вскоре он почувствовал, как пространство вокруг наполняется незримыми, неописуемыми и прозрачными фантомами. Краски мира обрели пугающую, первозданную сочность, гротескно наслаиваясь друг на друга, а сквозь это буйство цветов всё укутала призрачная, почти невидимая серая дымка.

А высоко-высоко, в самых недосягаемых высях, неспешно и плавно плыли семь кристально чистых лучей совершенно разных оттенков. Казалось, они наделены собственным, непостижимым разумом и таят в себе бездну бесконечных знаний.

Это и был духовный мир — измерение, наглухо наложенное поверх материальной реальности и пронизывающее всё сущее.

«Если мне не посчастливится напороться на Уполномоченных Карателей или казенных ищеек, просто оборву ритуал и рухну обратно в серую мглу…» — рассудив так, Клейн сделал один-единственный шаг. Беспрепятственно, словно проходя сквозь тончайшую кисею, он просочился в мир духов, физически ощутив, как собственный силуэт становится еще более зыбким и эфирным.

Тяжелый черный плащ за спиной бесшумно заколыхался, а зажатая в ладони трость из темного дерева послушно застыла в вертикальном положении.

Исполненный пугающего, первобытного величия, Клейн глухим, вибрирующим баритоном зачитал:

— Местонахождение принадлежащего мне железного портсигара.

……

Отчеканивая мантру раз за разом, юноша внезапно почувствовал, как нервы натягиваются словно струны. Прямо из густого, пестрого марева красок вокруг на него уставились десятки пар равнодушных, гротескных и пронизывающих глаз.

Произнеся заклинание ровно семь раз, Клейн разжал пальцы, выжидая ниспосланного откровения.

Черная трость плавно воспарила и, выдерживая средний темп, неспешно заскользила вперед.

Клейн безмолвной тенью устремился следом, летя сквозь это одновременно пугающе-реальное и иллюзорное, гротескное и непостижимо таинственное духовное измерение.

Здесь, не имея четких координат и путеводной нити, любой смельчак рисковал безвозвратно сгинуть, навеки растворившись в пучине хаоса и так и не найдя дороги назад.

Разумеется, Клейна подобная перспектива совершенно не заботила. Вздумай он заблудиться — достаточно было лишь отменить призыв, и дух мгновенно перенесся бы в безопасные чертоги над серой мглой.