— Хорошо. Моя... моя дочь, — прошептала, и слёзы обожгли глаза, но я постаралась их сдержать. — У неё лейкемия. Последняя стадия. Врачи сказали... сказали, что ей осталось несколько месяцев. Я... я не знаю, что делать. Я испробовала всё. Но ничего не помогает.

Мне все равно на остальное. Какие-то там три мужа? Хорошо, пусть только одна мысль об этом вызывает ужас, после всего что я испытала с Антоном. Главное, чтобы моя девочка жила. И чтобы моего сына не пыталась отнять семья бывшего мужа. Я на грани. Я не всесильна.

Оздар шагнул ко мне, и его огромная рука легла мне на плечо. Прикосновение было удивительно нежным, успокаивающим.

— Мы можем ей помочь, — в его голосе звучала непоколебимая уверенность. — Мы можем спасти вашу дочь, Мари.

Я подняла на него взгляд, и слёзы все же вырвались из глаз и потекли по моим щекам.

— Правда? — выдохнула я. — Вы... вы правда можете?

— Да, — твёрдо кивнул Оздар. — Но вы должны понимать последствия. Если мы введём ей лиафрит, она больше не сможет жить на Земле. Она будет связана с Адароном. Навсегда. А если вы полетите с нами, лиафрит нужно будет ввести и вам, и вашему сыну. И вы так же не сможете вернуться.

Я закрыла глаза, чувствуя, как внутри разворачивается битва. Оставить Сару здесь, на Земле, и смотреть, как она медленно умирает? Или отправиться вместе с ней в новый для нас мир? Отправить ее одну и речи быть не может.

Но нет. Я даже выбирать не могу. Все очевидно.

— Спасите её, — прошептала, открывая глаза. — Пожалуйста. Спасите мою дочь.

Оздар молча кивнул, и в его невероятных глазах, горящих подобно тлеющим уголькам, я увидела нечто, от чего сердце сжалось в груди. Это было не просто удовлетворение — это было глубокое, подлинное облегчение, смешанное с тихой радостью. И ещё что-то, тёплое и твёрдое, чего я не могла понять, но что заставило дрожь страха понемногу отступать.

— Мы спасём её, — его низкий, бархатный голос звучал как самая нерушимая клятва. — Обещаю вам, Мари.

Он сделал шаг вперёд, и его огромная тень мягко накрыла меня, но теперь это не казалось угрозой. Это было похоже на укрытие.

— Вы и ваши дети, — продолжил он, и его взгляд стал твёрдым, как сталь, — с этого момента находитесь под моей защитой. Я беру на себя ответственность за ваши жизни и ваше благополучие. Никто и ничто не причинит вам вреда, пока я дышу.

Глава 5. Возвращение домой

Мы возвращались назад к медицинскому отсеку, где я оставила детей, когда по пути к нам подошёл мужчина в чёрном латексном костюме. Я решила, что это Майк, хотя отличить их друг от друга в этих одинаковых шлемах было невозможно. Они обменялись несколькими фразами на своём языке — гортанными, которые я не понимала, но в которых чувствовалась какая-то мелодичность.

Мужчина после слов Оздара вдруг потянулся к затылку и с тихим шипением снял шлем. Я невольно отступила на шаг, не зная, чего ожидать.

Передо мной предстал мужчина совершенно иного типа, чем Оздар. Если файр был воплощением огня и силы, то этот адаронец казался созданным из льда и лунного света. Его волосы, длинные и белоснежные, были заплетены в множество тонких кос, которые ниспадали на плечи и спину, переливаясь серебром в мягком свете коридора. Некоторые косы были украшены тонкими металлическими кольцами, которые тихо позванивали при каждом движении.

Лицо его было резким, с высокими скулами и прямым, почти хищным носом. Кожа бледная, почти прозрачная, и на ней тоже проступали те самые серебристые линии лиафрита, но они были тоньше, изящнее, чем у Оздара. А глаза... его глаза были зелёными, ярко-зелёными, как весенняя листва, и светились изнутри холодным, но не недобрым светом. В них читалась сдержанность, спокойствие и острый ум.

Он был высоким, хотя и чуть ниже Оздара, с более изящным, но всё равно мощным телосложением. Саф. Я вспомнила объяснение Оздара о расах адаронцев.

Мужчина склонил голову в лёгком поклоне, и его губы тронула вежливая улыбка.

— Лия Мари, — обратился он ко мне, и его голос, пропущенный через переводчик, прозвучал мягче, чем у Оздара. — Я рад, что вы согласились улететь с нами. Мы уже прилетели к вашему дому. Но раз вы решили отправиться на Адарон, я так понимаю, стоит разворачивать корабль к нашему основному судну?

Я поняла, что они не хотят задерживаться на Земле ни на минуту дольше необходимого. Воздух здесь был для них ядом, каждая секунда снаружи корабля в костюмах и шлемах — испытанием. И всё же я не могла просто так взять и исчезнуть.

— Я... если можно, хотела бы ненадолго вернуться домой, — выдавила, чувствуя, как сжимается горло. — Нужно взять кое-какие вещи и попрощаться с человеком, единственным, кто мне помог.

Оздар и Майк — теперь я точно знала, что это он — обменялись долгим взглядом. Даже сквозь шлемы я чувствовала их напряжение. Наконец Майк неуверенно кивнул.

— Хорошо, — согласился он. — Но прошу вас, не задерживайтесь. Мы и так слишком долго здесь. Вы можете оставить детей на корабле. Мы вас подождём.