Он молча кивнул и направился к выходу. Я бросила последний взгляд на квартиру — на потёртый диван, на детские рисунки на холодильнике, на фотографию нас троих на стене. Всё это осталось в прошлом.

Я вышла и закрыла дверь. Навсегда.

Кто знает, что меня ждёт. Но я надеюсь — только самое лучшее.

Глава 7. Страхи

Мы вышли из подъезда. Воздух, прохладный и влажный, заставил меня вздрогнуть в моем легком худи. Я инстинктивно оглянулась, но место, где секунду назад стоял Оздар, было пусто. Лишь легкое движение воздуха, едва уловимая рябь на грани зрения выдавали его незримое присутствие.

— Я с вами, — прозвучал в пустоте механический голос его переводчика, и это придало мне уверенности.

Мы быстрым шагом направились к тому месту, где, как я теперь знала, находился корабль. Я шла, чувствуя на себе невидимый взгляд, и это странным образом успокаивало. Еще один шаг, второй... и вдруг я почувствовала легкое сопротивление, словно проходила сквозь невидимую упругую пленку. Воздух снова заколебался, и Оздар материализовался прямо передо мной, его массивная фигура в черном латексе снова обрела форму. Мы вместе поднялись на борт.

Платформа бесшумно поплыла вверх, унося нас в серебристые недра корабля. С глухим щелчком двери за нами сомкнулись, отсекая последнюю связь с Землей, с моей старой жизнью. И в тот же миг Оздар поднял руки к затылку. Раздался тихий, шипящий звук. Шлем отделился.

Он откинул голову, закрыв на мгновение свои пламенеющие красные глаза, и сделал глубокий полной грудью вдох. Звук, с которым он втягивал воздух, был похож на стон облегчения после долгой, изматывающей работы. Его грудь мощно расширилась, а серебристые линии на шее вспыхнули чуть ярче, пульсируя в такт биению сердца.

Я сама невольно сглотнула, ожидая удушья, едкого запаха или хотя бы дискомфорта. Но ничего. Воздух вокруг был тем же прохладным, стерильным потоком, пахнущим озоном и чем-то чуть сладковатым, неуловимо чужим. Я могла дышать. Совершенно свободно. Это было самым простым и одновременно самым невероятным доказательством. Мой разум отказывался верить, цепляясь за страхи. Где-то в глубине души все еще не давала покоя мысль, что это какая-то невероятно сложная, жестокая шутка. Что вот-вот из-за угла появится человек с камерой и объявит, что все это розыгрыш. Но коридоры корабля были пусты и безмолвны, лишь мягкий свет лился со стен, и только наши шаги — его тяжелые и мои неуверенные — отдавались в тишине.

Мы направились к медицинскому отсеку. Каждая клеточка моего тела жаждала увидеть детей, убедиться, что с ними все в порядке. Только это могло окончательно унять дрожь внутри.

Дверь бесшумно отъехала, и я замерла на пороге. Алек сидел на краю кушетки, все так же держа Сару за руку. Увидев меня, его лицо озарилось облегчением, и он подскочил.

— Мам! — он бросился ко мне, и я присела, чтобы обнять его. — Сара спала совсем спокойно. Ни разу не проснулась. А дядя Майк... — его глаза загорелись энтузиазмом, — он рассказал мне немного о том, как работает корабль! Показывал на экране всякие схемы! Потом его кто-то позвал по наушнику, и он ушел.

Я смотрела на его сияющее лицо, на котором не было и тени того ужаса, что сжигал меня изнутри. Мне вдруг стало немного завидно. Эта детская способность принимать невероятное как данность, увлекаться новым, словно вокруг не рушится вселенная, а происходит самая увлекательная экскурсия. Для него космический корабль и инопланетяне были воплощением мечты, а не источником парализующего страха.

— Хорошо, дорогой, — я все же смогла улыбнуться его искреннему восторгу, села рядом с ним и обняла за плечи, притянув к себе.

Взгляд мой скользнул к двери и встретился с горящими угольками глаз Оздара. Он стоял, прислонившись к косяку, и на его суровом лице играла легкая, почти незаметная улыбка. Он наблюдал за нами. За этой простой, такой земной сценой. От этого взгляда мне стало немного неловко, тепло разлилось по щекам. Я отвлеклась, вынимая из рюкзака любимый пледик Сары, укрывая ее им.

— Где-то через час мы подлетим к нашему основному судну, — разрушив молчание, сказал Оздар. Точнее его переводчик. Но так как, я так же слышала бархатистый голос Оздара, голос переводчика и его слились в одно. — Там я позабочусь об отдельной каюте для вас. Вам будет комфортнее.

Его слова вернули меня к суровой реальности. Каюта. Основное судно. Звездная система. Это все было слишком грандиозно. Мое сердце сжалось от новой волны тревоги, и я, почти не осознавая этого, выдохнула главный вопрос:

— А... а что насчет Сары? Когда можно будет начать лечение?

Я все еще не верила, что это возможно. Что какая-то «энергия священной планеты» может совершить чудо, недоступное лучшим земным врачам.

— Лечение Сары? — удивленно переспросил Алек, вынырнув из моих объятий. Но в его глазах, вслед за удивлением, вспыхнули те самые искорки надежды, что когда-то горели и во мне, но давно уже погасли под грузом отчаяния.