Но судить его сейчас мне невыгодно. Нужно ещё немного времени. Виктор ещё не решил вопрос о принятии отцовского титула. А это – важное решение, как для него, так и для меня. Поэтому держать Северского под рукой полезнее, чем отдавать его правосудию.

– Прежде чем собрание перейдёт к барону Северскому, – заговорил я, – прошу учесть одно обстоятельство. Сергей Викентьевич тяжело болен. Он держится на ногах только благодаря оберегу и лечению в моём санатории. Без них он не протянет и нескольких дней. Судить умирающего, который не в состоянии как следует защищаться – не суд, а формальность. Я ходатайствую дать ему неделю на то, чтобы прийти в себя под надзором целителей. После этого его можно судить по всей строгости, и он ответит за всё. Я лично ручаюсь, что эту неделю он проведёт под моим надзором, в санатории, и никуда не денется.

Стужев рассмотрел Северского. Видимо, пытался оценить его состояние на глаз. Но там и приглядываться не придётся – всё и так очевидно.

– Разумно, – проговорил он. – Мёртвый обвиняемый не ответит ни на один вопрос, а вопросов к барону Северскому у меня много. Даю неделю. Барон Дубровский, вы берёте его под надзор и личное поручительство. Если он скроется, отвечать будете вы.

– Принимаю, – сказал я.

Но на этом заседание заканчивать рано. У меня есть дело, в котором должны поучаствовать остальные дворяне.

– У этого собрания есть ещё одна причина для разговора, – сказал я. – Куда более важная, чем мои тяжбы с истцами. На землях рода Тумалиных творится то, о чём собранию следует знать немедленно. И у меня есть свидетель. Прошу ввести задержанного.

Об этом я позаботился заранее. Ещё вчера позвонил в полицию и попросил, чтобы пойманного мной преступника привели сюда – в здание суда.

Стужев кивнул, и полицейские ввели Захара Тумалина.

Захар под взглядами трёх десятков дворян выложил всё. Про тварь в пещере в глубине Тумалинского леса. Про то, как его род из поколения в поколение откупался от неё жертвами. Про то, что тварь требует своё в срок, и срок этот короткий.

Эта история быстро сбила всю надменность с лиц присутствующих. Граф Бойков поднялся, его нижняя челюсть отвисла, и мой сюзерен чуть не потерял равновесие. Двое графов помоложе переглянулись. Кто-то на задней скамье тихо выругался.

– Если этому собранию угодно знать моё мнение, – сказал я, когда Захар замолчал, – то тварь, которая поколениями кормилась человечиной и при этом не вырвалась наружу, опаснее любого мутанта из аномалии. И срок, который она дала, истекает меньше, чем через неделю.

Я успел провести небольшую разведку прошлой ночью. Направил Валерьяна в Тумалинские земли, чтобы мой дед сам оценил уровень угрозы. Я всегда стараюсь к нему прислушиваться. Опыт у него больше. Хотелось убедиться, что я не преувеличиваю проблему.

Как оказалось, всё наоборот. Я её преуменьшаю. По словам Валерьяна, эта тварь по силе своей может даже сравняться с Тенелистом. А в одиночку с этим существом никто не справится. Ни я, ни другие дворяне.

Нужно объединиться.

– Барон Дубровский прав, – заговорил Бойков. – Это не вотчинное дело и не свара двух баронов. Это угроза всем нам. Я предлагаю собрать военный совет через двое суток и выступать на Тумалинские земли всеми силами. Будем тянуть – получим у себя под боком тварь хуже всего, что выползало из Поволжья.

Решение приняли быстро. И я уже начал прикидывать в уме новый план. В целом, всё это – лишь подстраховка. Мы с Валерьяном сошлись на том, что этого монстра можно использовать куда хитрее. Например, попробовать выманить его из берлоги и загнать прямиком к Тенелисту.

Стравить двух чудовищ. И надеяться, что они убьют друг друга. Или хотя бы ослабят. Но я не могу быть уверен на все сто процентов, что этот план сработает. Поэтому лучше всё-таки заручиться поддержкой дворянского совета.

Мои мысли прервал голос задержанного. Когда Захара Тумалина повели к выходу, он обернулся и бросил через плечо один вопрос, который мог изменить всю ситуацию.

– А земли-то кому достанутся? – спросил он. – Род-то наш – всё. Кончился! Земля пустует. Мне, я так понимаю, вы их не отдадите. Но я хочу знать, кто теперь будет отвечать за наши земли?

Вопрос этот задан максимально не вовремя. Человека ведут под стражу, а он думает о том, кому отойдёт надел! Хотя, если разобраться, мысль у него хитрая. Он бросил в зал кость, зная, что свора за неё передерётся и тем самым отвлечёт внимание от него самого.

И план его сработал. Зал переменился. Все взгляды разом метнулись к Бойкову. Земля без хозяина – это лакомый кусок, и каждый дворянин в этом помещении мгновенно прикинул, не достанется ли он ему.

Бойков обвёл зал взглядом и усмехнулся. Он тоже понял, что вопрос задан не зря, и решил обратить его себе на пользу.