— Геннадий Дмитриевич Петров? — молодой ткнулся в планшет. — Плановая проверка пожарной безопасности.

— Плановая, — повторил я, максимально подчеркнув интонацией это слово.

— Так точно.

Интерфейс выдал ровную бурую муть. Скука пополам с привычкой. Парню было плевать — ему сказали «иди», он и пошёл. А вот за его спиной старший разглядывал бокс по-другому. Желтоватая рябь, привкус жжёной резины на корне языка. Знал, зачем пришёл. И знал, что найдёт.

— Что ж, раз плановая, то проходите.

Они прошли. Молодой щёлкал планшетом, старший шёл медленно, как покупатель в антикварной лавке. Остановился у щита.

— Огнетушитель один.

— Один, — согласился я.

— А по нормам — два.

— Покажите норму.

Он на меня посмотрел. Без злости, без удовольствия — как кассир смотрит на мужика, который полез сверять чек.

— СП девять-тринадцать-тридцать, приложение «А». Сейчас выпишем.

Молодой уже строчил. Я стоял и смотрел, как он строчит. Пять тысяч. Дешевле, чем нервы.

— Пишите.

Старший моргнул. Он, видимо, ждал, что я начну вилять — «да я не знал», «да у меня тут вон ведро с песком». А я ему улыбнулся. Широко так, я бы даже сказал от души.

— Что? Норма есть норма. Я мужик законопослушный. Толь!

Толя подошёл, вытер руки об тряпку.

— Чего?

— После работы свободен?

— Ну.

— В пять едем в «Леруа». Берём два огнетушителя. Один сюда, второй — про запас. Чтоб у них в следующий раз не заболело.

Старший хотел что-то сказать, но передумал. Молодой дописал акт, протянул мне на подпись. Я расписался не читая — а чего читать, и так понятно.

— Штраф пять тысяч. Шестьдесят дней.

— Понял.

Они ушли. Толя смотрел им в спины, пока те не сели в машину.

— Ген.

— Что.

— Ты чего такой спокойный?

— А чего нервничать-то. Они придут ещё. И не раз. Я в этом уверен.

***

Огнетушители я поставил в тот же вечер. Два, как и обещал. Чек положил в папку.

А на следующий день уже был новый гость.

Я как раз обедал в подсобке. Рис с курицей из мультиварки — та самая, от которой Макс внутри меня воротит нос, а желудок Гены ест и говорит спасибо. Толя постучал.

— Ген, к тебе.

— Кто?

— Хрен его знает. Говорит, от собственника.

Я отложил вилку. Вытер губы и вышел.

В боксе стоял мужик. Лет сорок пять, в пальто чуть не по сезону, с папочкой подмышкой. Лицо плоское, без примет, такое забудешь через пять минут, и это, видать, у него профессиональное.

— Геннадий Дмитриевич?

— Я.

— Сергей Анатольевич. Представитель собственника. Игоря Павловича.

Интерфейс мигнул. Над мужиком повисла тонкая жёлтая плёнка, на языке — снова жжёная резина. Не вся фраза врала — конкретно «Игоря Павловича» прозвучало мимо ноты, как у пьяного баяниста.

Я кивнул, не меняясь в лице.

— Слушаю.

— Собственник пересмотрел условия аренды. — Он раскрыл папочку. — С первого числа стоимость аренды увеличивается. Вот соглашение.

Я взял лист. Не глядя. Ну, ладно, глянул. Цифра в графе «арендная плата» была втрое выше нынешней. В три раза!!! Скромные, однако.

Камера в углу, та самая, что я ставил в первый день, висела ровно над нами. Я скосил глаз. Красная точка горит. Пишет.

— Сергей Анатольевич, — сказал я. — Документики какие-нибудь? Доверенность, паспорт.

— Доверенность вот. — Он зашуршал. — Паспорт — зачем?

— Ну как же. Чужому не подпишу. Мало ли.

Он протянул бумагу. Я взял двумя пальцами, к свету. Печать — да. Подпись Игоря Палыча — да. Только я эту подпись видел раз пятьдесят. Эта от настоящей отличалась так же, как тренер по шахматам в ДК — от гроссмейстера.

— Минуточку. Я Игорю Павловичу позвоню. Уточню. Не против?

В его ауре что-то дёрнулось. Жёлтая плёнка уплотнилась, под ней пополз серый. Во рту у меня тут же стало кисло.

— Это лишнее. У меня доверенность.

— Доверенность есть. А звонок — он бесплатный. Постойте, я мигом.

Я отошёл к верстаку. Игорь Палыч взял со второго гудка.

— Игорь Палыч, доброго дня. Гена.

— О. Чего?

— Тут у меня ваш представитель. Сергей Анатольевич. Соглашение привёз. О повышении за арендну.

Тишина в трубке. Секунды три.

— Какой представитель.

— Сергей Анатольевич.

— Гена. — Голос осел на октаву. — Какой, мать его, представитель?! Я — собственник! Я никого не посылал! Какие соглашения?! Ты чего там?!

— Понял, Игорь Палыч.

— Гена, ты его держи! Я сейчас приеду! Я этого, суку…

— Не надо приезжать. Я сам.

Положил трубку. Повернулся.

Сергей Анатольевич стоял там же. Только папочка в руках чуть подрагивала по краю — как осиновый лист, ну, классика.

— Сергей Анатольевич. Игорь Палыч про вас, оказывается, ничего не знает. Странно, правда?

Он сглотнул. Кадык прокатился.

— Видимо, недопонимание…