— Это по записи, — Тут же сказал Толян и вытер руки ветошью. — Скрипит у них чего-то. Сами не поймут — сзади или спереди. Серёг, открывай.

Серёга пошёл к воротам. Я допил чай, поморщился. Остыл уже окончательно.

Хозяин «Астры» — мужик лет пятидесяти, в дублёнке, которая, наверное, ещё перестройку повидала. Жена рядом. Смотрела по сторонам, будто её в музей завели.

— Здрасте, мужики. Скрипит, старушка. Особенно на кочках. Я уж и стойки слушал, и сайлентблоки — никак не пойму откуда, но бесит прям.

— Заезжайте, — коротко бросил Толян, кивнув на ворота, которые уже открывал Серега.

Машину загнали, подняли. Серёга полез снизу, Толян с фонариком вокруг подвески. Я стоял в стороне, наблюдал, но не лез. Договор у нас простой: пока парни сами тащат, я не вмешиваюсь. Зашли в тупик, уже тогда подключаюсь.

Они возились минут двадцать. Толя сначала осмотрел правую переднюю стойку, потом в левую. Серёга подёргал стабилизаторы — тихо. Опустили, прокачали подвеску руками — ни звука. Еще покачали — отскоки ровные.

— Ген, — Толя выпрямился, потёр поясницу. — Хрен поймёшь. Всё в порядке вроде. Может, кочку на сухой дороге ловил, а у нас в боксе и не воспроизведём такое.

— Дай гляну.

Я подошёл к машине.

Включил то, что я про себя называл «техническим зрением». Это не как с людьми — там оно само лезет, хочешь не хочешь. С железом надо именно посмотреть, прицелиться, как говорится. Обвёл взглядом капот — ровно. Подвеску спереди — тоже ровно. Перешёл назад. Левое заднее — никаких тегов.

И вот оно. Правая задняя пружина. Слабое красноватое мерцание, ровное, без вспышек. Не критично, не «вот-вот развалится». Просто усталость металла. Один-два витка просели, кузов чуть играет, и где-то в чашке стучит. На кочке скрипит из-за нарушения геометрии кузова.

— Толь, смотри, справа пружина. Просела.

— Серьёзно?

— Серьёзно. Замерь высоту от арки до середины диска с двух сторон. Уверен, что разница будет.

Толян ушёл за рулеткой. И тут меня повело.

Будто кто-то сзади за затылок дёрнул. Бокс качнуло. Я машинально ухватился за лапу подъёмника. Металл был холодный, аж ладонь чуть не приклеилась. В нос ударило солёным и тёплым. Поднял руку к лицу — пальцы в крови. Ну зашибись. Только этого мне не хватало.

— Ген, ты чего? — Серёга вылез из-под машины, замер.

— Да кровь чего-то из носа пошла. Сухо тут видать, отопление пашет.

Я развернулся и пошёл к рукомойнику в углу, зажимая нос пальцами. Запрокинул голову, прижал к носу салфетку. В виски тукало размеренно, как метроном на минимальной громкости. И в коленях такая… противная муть, будто я весь день без обеда на ногах.

Толян подошёл с рулеткой.

— Гена, — он держал рулетку как улику. — Полтора сантиметра разница. Слева сорок один, справа тридцать девять с половиной. Ты как угадал-то?

— Глаз набил.

— Да ладно «глаз набил». Ты на неё посмотрел десять секунд. — Он только сейчас обратил внимание, — Походу не глаз, — он кивнул на нос, к которому я приложил салфетку. Че случилось то?

— Толь, не лезь к человеку, у него юшка идёт, — Серега сунул мне ещё одну салфетку. — Склони голову, говорю и салфетку держи. Я сейчас, снег чистый принесу.

Я сел на табуретку, чуть склонил голову и приложил к переносице снег. Уставился себе под ноги. Слушал, как в груди стучит. Стучало нормально. Просто что-то у меня в голове после этого «рентгена» закоротило.

Вспомнил вокзал. Толпу, от которой меня вырубило тогда, как от хорошего апперкота. И как потом учился отгораживаться — ставить внутри что-то вроде стенки. С железом, выходит, та же история. Только тут стенки я ещё не выстроил.

И ведь не первый раз. На той неделе — «Логан», я на нём подшипник увидел изношенный, потом полчаса ходил как будто вагоны разгружал. До этого — «Солярис». Тоже долго искал что с ним не так было. Замутило после этого, я за подъёмник тогда ухватился и так несколько минут простоял, ноги подкашивались. Делал вид, что разглядываю что-то на капоте. Думал — не выспался. Ну да, не выспался он. Идиот.

Значит, так. Подключаюсь только когда парни в тупике. Каждый раз не обязательно они и так отлично справляются. Не «давайте я гляну, ребят». В тупике — тогда да. И не подряд.

— Ну, что. Замена пружины. Лучше менять парой, чтоб ровно стояли, — голос вышел нормальный. — Толь, скажи хозяину — по деньгам прикинуть, согласует — заказывай.

— Понял.

Кровь остановилась. Я поднялся с табуретки — аккуратно, чтоб опять не качнуло. Вроде нормально. Только в голове остался такой… осадок. Как с похмелья, когда уже не плохо, но ещё и не хорошо.

Хозяин «Астры» с женой уехали довольные. С нас — заказ пружин, с них — две тысячи аванса и обещание приехать в четверг, Толя записал в график.

Я как раз отмывал руки от мазута — не своего, Серёгиного, он мне ветошью перекинул, и я машинально вытер, — когда в ворота постучали.