– Теплица, да. – Она тихо засмеялась. – Лишь бы Маркиз как в прошлом году не грыз, как прорастать начнет рассада. Он же всё это нюхает, проверяет. Один раз землю разрыл, паразит. Я ему чуть веником не дала.

– А бабушка Валя как?

Тут аура чуть потускнела.

– Валя плохо, Ген. Артрит ей опять разыгрался. Руки совсем не разгибает по утрам. Я ей грелку отнесла, мазь ту, что еще Максимка привозил, – помогает, она говорит, лучше всех помогает. Но всё равно мается, бедная. А Маркиз-то опять учудил. Третьего дня, представляешь, крысу притащил. Здоровую такую, с мою ладонь. Положил мне прям в тапок. Я утром встаю, сую ногу – а там ОНО. Я чуть в обморок не упала, ей-богу. Ору на весь дом. А этот сидит, морду умывает, гордый, как генерал.

Я смеялся в голос, от души, чуть пирожком не подавился.

– Ты чего смеёшься?! Я ж правда чуть не померла! Сердце выскочило, я потом полдня валидол под языком держала.

– Бабуль, ну вы ж его сами хвалили – мышелов.

– Хвалила. Только пусть в сени носит, а не в тапок! Я ж ему объясняла. Он не понимает.

– Кот же.

– Кот, да. – Она вздохнула, но в глазах смешинки. – Ладно. Ну а ты как? Ешь нормально? А то худой.

– Ем. Хорошо ем.

– Гастрит?

– Под контролем.

– Под контролем у него... Молоко пей тёплое на ночь. С мёдом.

– Угу.

Чай пили долго. Я ел пирожки и слушал. Про то, как почтальонка опять перепутала ящики и сунула квитанцию за газ соседям. Про то, как у Петровича с угла сломался трактор и теперь вся деревня неделю была без расчищенных дворов. Про то, что в ларьке у Тани подняли цены на хлеб, и Валя ходит ругаться, а Таня говорит «я-то тут при чём».

А я сидел и впитывал. Ровный бабушкин голос, синюю клетку клеёнки, запах чая с чабрецом из её банки. И думал – вот за это, в общем, и стоит. За пирожок с яблоком на блюдце с отколотым краем. За кота на заборе. За «крысу в тапке».

Если бы мне в прошлой жизни сказали, что я буду сидеть в избе в Дубках и слушать про артрит соседки, я бы сказавшего это в Кащенко отвёз. Лично. Под белы руки. А вот сижу. И ничего. Хорошо сижу.

Чашку она долила третий раз. Я отказываться не стал.

– Бабуль. Я вам ещё подарок привёз.

– Ген, ты ж торт. И шаль вон, я видела, в пакете – думаешь, я слепая? Спасибо, теплый какой...

– Это не всё. Подождите.

Я сходил в сени, принёс коробку. Поставил на стол перед ней.

Она посмотрела на неё. Потом на меня. Прищурилась.

– Это что?

– Это, бабуль, помощник тебе. Алиса называется.

– Какая Алиса?

– Колонка. Умная. Спрашиваешь – она отвечает.

Бабушка отодвинулась от коробки на полкорпуса. Будто я ей на стол гадюку выложил.

– Гена, ты с ума сошёл. Зачем это мне? Я с этим вашим... как его... интернетами не дружу. Сломаю ещё. Унеси.

– Бабуль.

– Унеси, я сказала. Диковинка какая-то. Я и пользоваться этим не буду. Пыль собирать. Ну зачем, Ген?

– Зинаида Павловна, ну вы сначала хоть посмотрите.

– Что я там посмотрю.

– Полчаса. Не понравится – заберу. Слово даю.

Поджала губы. Помолчала. Махнула рукой – мол, делай что хочешь, всё равно от тебя не отвяжешься.

– Кстати. Где телефон, который я вам оставлял?

Аура у неё мигнула озорным, девчоночьим жёлтым.

– Так я ж его спрятала, Гена. Чтоб никто не видел. Всё, как ты говорил.

– И где?

– А я тебе сейчас покажу.

Она встала, сходила в горницу и вернулась со шкатулкой. Той самой, с перламутровыми вставками, в которой раньше лежали её серьги. Открыла. Внутри, на бархате, лежал телефон. Как реликвия в музее.

Я улыбнулся. Вот же ж конспиратор.

– Молодец, Занаида Павловна. Давайте его сюда. Будет ему теперь официальное прикрытие.

– Какое прикрытие?

– Сейчас увидите.

Я распаковал Станцию. Цилиндр, тёмно-серый, увесистый. Бабушка следила за каждым моим движением как сапёр. Воткнул в розетку. Шнур протянул по плинтусу, чтоб Маркиз не зацепил. Включил телефон, раздал интернет. Подключил Алису. Светящееся кольцо моргнуло, побежало по кругу.

– Гена. Она моргает.

– Так и должно.

– А это не опасно?

– Это лампочка.

– Ну, лампочка лампочкой...

Кольцо успокоилось.

– Смотрите, Зинаида Павловна, – показывал я, как настоящий мастер настраивая прибор. – Алиса, какая сейчас температура?

«Сейчас в деревне Дубки минус один градус, осадков не ожидается. Завтра около нуля, ясно».

Бабушка всплеснула руками. Чашка подпрыгнула на блюдце.

– Гена! Что это она?! Это она прогноз погоды, чтоб знать?! Откуда ж она знает, что мы в Дубках?!

– Бабуль, она всё знает.

– Как это всё?

– А вот так. Алиса, который час?

«Сейчас двенадцать часов сорок семь минут».

– Батюшки.

– Алиса, сколько будет семь умножить на восемь?

«Семь умножить на восемь равно пятьдесят шесть».

– Гена. Она и считает?!