– Кстати, Люд. Как там «Матиз»?

Вилка с куском торта зависла на полпути ко рту.

В ауре у неё мигнуло. Не то чтобы стыд. Так, тень его. Пристроилась с краю и тут же отползла обратно – мол, ну а чё такого-то. На корне языка проступило чуть кисловатое. Без жжёной резины. Так, бытовая такая полуправда.

– Матиз? – переспросила она, будто впервые это слово услышала. – А-а, Матиз! Ну заве-ёлся, заве-ёлся. Серёженька же у тебя – ну такой мастер, я тебе скажу. Серьёзный, обстоятельный. Я ему блинов напекла, он три тарелки съел, представляешь?

– Три.

– Ну, может, две. – Люда положила в рот кусочек тортика. – Геночка, а вот я что хотела. Мне ж в Москву надо смотаться. На «Садовод», понимаешь? Семена там, плёнку для парничка, ну и так... по мелочи – вещи кое-какие прикупить, купальник – лето же скоро. А одной-то страшно, Ген, ты ж сам знаешь, какие там нынче... Украсть могут. Сумочку выхватят – и поминай как звали.

Бабушка сидела напротив и пристально смотрела в чашку. Уголок рта у неё подрагивал. Готов был поклясться – еле сдерживается.

– А Серёженька твой, – заходила Люда уже на третий круг, – мужчина видный. Я при нём бы не побоялась. Уж он-то меня в обиду не даст. Ну может, а, Геночка? Он же у тебя там простаивает иногда?

«Простаивает». Серёга у нас сейчас, между прочим, под «Маздой» лежит. Простаивает он, ага. Как Маркиз в перерывах между крысами.

– Спрошу его, Люд.

– Спросишь? – Она выпрямилась на табурете, как первоклашка. – Ой, Геночка, спасибо! Я ж не нахаляву, я и за бензин, и за время...

– Спрошу, спрошу.

– Ну всё, побежала! Баб Зин, торт у вас царский, ох и Гена у тебя!

Чмокнула бабушку, ткнулась мне куда-то в скулу губами – я и отстраниться не успел, – и розовое вынеслось обратно в сени. Калитка громыхнула. Маркиз на подоконнике выдохнул и принялся умываться.

Бабушка подняла на меня глаза.

– Серёженька, значит.

– Серёженька, бабуль.

– Это который, помощник твой новый?

– Он самый.

Она медленно покачала головой. Хихикнула в чашку.

– Ну Людка. Ну зараза.

– Бабуль. Не сдавайте меня ей. Но мне жалко Серёгу. Он хороший парень, спокойный. А как там на “садоводе” гулять с ней будет – жалко мне его, она ж от него не отцепится.

– Не сдам, не сдам. – Махнула рукой.

Ещё с полчаса я мучил бабушку Алисой. Она запоминала с той дотошностью, с какой раньше переписывала рецепты в общую тетрадку. «Алиса, погоду. Алиса, время. Алиса, кино». Один раз попросила «Алиса, расскажи про артрит» – и Алиса честно зачитала первые три предложения из медицинской статьи. Бабушка кивнула с серьёзным видом.

– Толковая девка.

– Бабуль, это программа.

– Программа, программа... А по делу же.

К Саре Монтьель и к Максимке она больше не возвращалась. Но я видел – крутится вопрос. Не на поверхности. Где-то глубже. Сидит, как Маркиз в засаде, и ждёт. Аура изредка проскакивала той самой паутинкой. Тонкой и прозрачной, почти не заметной. Почти.

На пороге я её обнял. Маленькая совсем, под подбородок мне.

– Бабуль, я скоро снова приеду.

– Угу. Ты Алисе скажи, чтоб напомнила.

– Алиса, напомни Гене приехать в гости.

«Хорошо, напомню».

Бабушка фыркнула в платок.

***

В Серпухов я въехал уже в темноте. Поставил «Кию» на привычное место, поднялся, сбросил куртку. Телефон ёкнул в кармане ровно тогда, когда я открывал холодильник.

«Как прошёл день рождения бабушки?»

Валерия. Я закрыл холодильник – так и не достав ничего. Сел к столу, повертел телефон в руках. Подумал, как это вообще пересказать – Люду в розовом, банку варенья, Сару Монтьель и тонкую паутинку в бабушкиной ауре.

Никак не пересказать.

«Отлично. Шаль понравилась, Алиса тоже. Кот поймал крысу. Торт был вкусный. Жизнь прекрасна».

Отправил.

Три смеющихся эмодзи прилетели почти сразу. Потом – «Кот? Крысу?? Подробности!!»

Я открыл журнал вызовов. Палец завис над «Валерия».

Нажал.

Ответила на первом же гудке.

– Ну ты и оперативный. Я только написала.

– Я тоже скучал.

В ответ был лишь смех. Добрый такой, искренний.

– Что?

– Ничего. Приятно. Рассказывай.

Я зажал телефон между ухом и плечом и полез в холодильник по второму заходу. На полке лежал кусок говядины – вырезка, брал на рынке у мужика с усами как у Будённого. Рядом – лук, пара морковок, кабачок и болгарский перец.

– Лер, я сейчас буду готовить. Стук ножа в трубке вытерпишь?

– Готовить? Ты?

– А что такого.

– Гена. Ты в прошлый раз сказал, что у тебя кулинарный потолок – пельмени из пачки.

– Я скромничал.

– Угу.

Я достал доску, шлёпнул мясо на разделочную. Включил громкую связь, телефон – на подоконник, экраном ко мне.

– Тааак, а что готовишь.

– Ну… Вот, достал овощи, еще говядину. Мужик клялся, что бычок ел только клевер и думал о вечном. .