Сквозь решётки на окошке Мира рассмотрела высокие сторожевые башни из тёмного дерева и кряждарских дозорных на стене — в меховых воротниках, с копьями, с лицами серыми от холода. Один из столичных стражников выехал вперёд на крупном вороном жеребце, что-то коротко прокричал постовым, и караван пропустили без лишних проверок.

За городскими воротами потянулся унылый пейзаж, который толком было и не разглядеть через маленькое окошко. Но Мира умудрилась выхватить желтеющие поля с созревшей пшеницей, темнеющие полосы леса вдалеке, низкие овраги, изредка попадающиеся Башни Тепла, возле которых трава и деревья выглядели заметно зеленее…

Ничего нового она не увидела, хотя дорога и вела совсем в другую сторону, а не туда, куда обычно держали путь Мира и Дамир, возвращаясь из Кряждара.

Неужели еще вчера… Еще вчера они вышли через эти самые ворота уставшие, но счастливые, с украденным мешочком тлей и полной сумкой еды. А как обрадовались родители, когда увидели, что им удалось добыть…

— Смотри, — Зоряна вдруг несильно задела Миру плечом и ткнула пальцем в окно, показывая на облако черного дыма, поднимающегося над догорающей деревней.

Вороны и стервятники кружили среди пепла, то и дело пикируя вниз, чтобы поживиться тем, что осталось… Сердце Миры дрогнуло в груди, и она зажмурилась изо всех сил, чтобы не смотреть. Слишком живы были страшные воспоминания о минувшей ночи. О том всеобъемлющем ужасе, что она пережила, и чудовищных потерях, которые уже никогда и ничем не восполнить.

— Может, им помощь нужна? — не унималась Зоряна, вырывая Миру из горящего ада.

Она распахнула глаза, слепо уставившись на дымящиеся остовы домов. Поселение находилось далеко, пешком навскидку часа три пути. Верхом само собой быстрее, но ни один всадник и не подумал отделиться от каравана.

— Не нужна, — подал голос Яромир. — Это моя деревня. Всех, кого смогли, уже вывезли.

Мира протянула руку, подалась вперед и сочувственно коснулась его плеча. Парень вздрогнул и, инстинктивно отпрянув, быстро оглянулся.

— У тебя жар, что ли? Ладонь обжигает, как печка, — в смятении проговорил он.

Мира резко одернула руку и спрятала под отворот плаща.

— Да, простыла… наверное, — выдавила тихо, с опаской покосившись на тех, кто мог расслышать его слова.

Но никто в их сторону не смотрел. Все были заняты сами собой.

— Держи вот, попей, — немного повозившись, Яромир подал ей флягу с колодезной водой.

Мирослава благодарно улыбнулась и сделала несколько глотков, прохладная жидкость прошлась по гортани и стекла в пустой желудок, вызвав волну тошноты. Девушка достала припрятанную за пазухой краюшку хлеба. Разломив, разделила на троих и протянула чёрствые куски Зоряне и Яромиру. Они мигом расправились с угощением, хотя вчера этот же хлеб поперек горла вставал.

Тихие пересуды внутри повозки то затихали, то вспыхивали снова. Люди цеплялись за слова, как за ускользающее тепло, когда очередная башня оставалась далеко позади, а следующая не спешила показаться.

— До Клинграда сколько? — спросила девушка с темной косой, обратившись к соседке по лавке. — Неделя пути?

— Дня три, если лошадей менять, — уверенно отозвалась та. — Через Лиград пойдём, там, скорее всего, и заночуем. Мой отец там уголь закупал. Рассказывал, что дома там черные от сажи и дышать… — она вдруг замолчала и сдавленно всхлипнула. — Всю семью прямо у меня на глазах Ходари сожрали. Отца первого, мать и брата следом. Я едва ноги успела унести.

— У всех тут похожая беда. Чего теперь слезы лить? — подал голос Яромир. — А в Лиграде хотя бы стены крепкие. Камня там, говорят, навалом, и его для обороны города не жалеют, — сипло добавил он. — И таверны есть. Не в поле же ночевать.

Мира уронила голову на плечо Зоряны и устало прикрыла веки. Снаружи мерно стучали копыта, скрипела ось, изредка раздавались крики возниц, подгоняющих лошадей. Мирослава сама не заметила, как провалилась в тревожную дрёму, обрывающуюся на каждом ухабе.

К вечеру воздух изменился. Явственно пахнуло гарью. Небо за окном стало заметно ниже, плотной темнеющей пеленой нависая над черной каменистой землей. Грязный пепельный туман медленно обступил караван со всех сторон и проник внутрь.

Мира тяжело вдохнула и поморщилась, ощутив горький привкус на языке.

— Кажется, приехали, — прошептала Зоряна, всматриваясь в сгустившуюся серую дымку за решеткой, сквозь которую было не видно ни зги.

Погонщики приструнили лошадей, и повозка пошла медленнее. Впереди проступили тёмные очертания массивных ворот из черного камня. Факелы по бокам горели тускло и не разгоняли туман, а делали его гуще.

Снаружи послышались голоса. Первый показался Мире знакомым и, возможно, принадлежал одному из столичных всадников, что сопровождали караван. А второй она точно слышала впервые.

— Открывай давай. Отмеченных привезли, — сказал первый.