— Это я, Златка, не кричи, — прошептал родной до боли голос.

Глава 7

Мира замерла, не сразу решаясь вдохнуть. Дамир бесшумно проскользнул внутрь и присел на край ее лежанки, как делал это там… в прошлой жизни.

Горло сдавило спазмом, на глаза набежали слезы, солеными ручейками скатываясь по щекам. Она смахнула их резким злым движением, молча встала и на цыпочках прошла к табурету.

Яромир и Зоряна не шевелились, спали крепко. Казалось, что даже звук горна и бой барабанов их бы сейчас не разбудил. Взяв с табурета завёрнутые в тряпицу пирог и куриную ножку, Мира вернулась обратно и протянула Дамиру угощение. Он взял сразу, без лишних слов. Ел быстро, короткими укусами, почти не жуя.

— Спасибо, — проговорил с набитым ртом, и Мира снова встала, чтобы принести ему воды.

Вдоволь напившись, Дамир поставил кувшин рядом с собой, вытер ладони о кафтан и, обхватив Миру за плечи, рывком прижал к себе. Зарылся лицом в ее волосы и жадно втянул воздух, словно никак не мог надышаться.

Она не отпрянула как обычно и не стала его отчитывать, а порывисто обняла в ответ, скользнув ладонями по крепким плечам. Дамир тут же зашипел сквозь зубы и дёрнулся назад.

В темноте Мира не видела выражения его лица, но реакция была говорящей. И нагревшийся металл на запястье подтверждал ее самые страшные догадки.

Метка что-то делала с ней, меняла изнутри, обжигая тех, кого она ненароком касалась. Мира вспомнила, как в повозке от нее шарахнулся Яромир, когда она дотронулась до его плеча, но при этом могла спокойно держать за руку Зоряну, не причиняя ей боли.

Выходит… Выходит, метка отзывалась именно на мужчин, будто видела в каждом угрозу или пыталась заранее оттолкнуть. Но ведь она точно видела, как Яромир подавал Зоряне руку, помогая ей сойти с повозки, и ничего не произошло. Он даже бровью не повел.

Мирослава медленно убрала руки на колени, словно они стали чужими. Может… может, подобные проявления можно как-то подчинить? А она просто еще не научилась?

И как же ей быть? Расспросить остальных отмеченных? Но что, если у них все совсем не так, и они потом проболтаются инквизиторам?

— Прости, — виновато пробормотала Мира, поняв, что пауза затянулась. — Я… это не только с тобой. Яромира я тоже обожгла.

— Зачем ты его трогала? — мгновенно вскипел Дамир. — Он тебе понравился? Потому что у него есть метка, а у меня нет?

— С ума сошел! — прошипела Мира, едва сдержавшись, чтобы не хлопнуть парня по плечу. — Я его поддержать хотела…. Лучше скажи, ты, когда за Зоряну вступился, она к тебе прикасалась?

— Да, — немного подумав, уверенно кивнул Дамир. — И не один раз.

— И что?

— Ничего, — он развел руками.

Оба замолчали, каждый размышляя о своем. Дамир шумно дышал, не в силах скрыть своего волнения. А потом вдруг выдал такое…

— А если я тебя поцелую?

— Это еще зачем? — опешила Мира.

— Есть у меня одна теория. Проверить надо, — наиграно беспечным тоном отозвался он.

— Не боишься?

— Когда это я боялся? — оскорбился парень.

Мира тихо рассмеялась. Рядом с Дамиром ледяной кокон страха на мгновение таял. Он словно делился с ней частью своей безрассудной отваги и несгибаемой воли к жизни даже сейчас, когда надежда казалась лишь пеплом под ногами.

Приободренный её улыбкой юноша подался ближе. Он осторожно, боясь разрушить хрупкую тишину, обхватил ладонями её лицо. Его пальцы, огрубевшие от работы в обозе, сейчас были удивительно нежными.

— Заметила? Когда я касаюсь тебя, метка молчит, — прошептал он, внимательно изучая её лицо.

— Заметила, — едва слышно выдохнула Мира, не в силах отвести взгляд.

Его тёплое дыхание уже коснулось её губ, и Дамир замер, всё ещё борясь с внутренним сомнением. Но миг близости оборвался внезапно и страшно. Реальность взорвалась жгучей вспышкой, которая ударила в правое запястье и ядовитым пожаром разошлась по жилам.

Отпрянув назад, Мира прижала дрожащие пальцы к пылающим губам, чтобы заглушить клокочущий в горле крик. В ушах загудело, перед глазами поплыли алые круги, а в голову ворвались обрывки ночных кошмаров, что преследовали ее годами.

Холод камня под спиной. Металлический звон цепей. Свистящий ветер, в котором тонули чужие стоны и крики.

Тьма в её видении сгустилась, обретая плоть. Из марева проступил огромный силуэт крылатого исполина, заслонившего собой само небо. Девушка не видела деталей, лишь бесконечную живую гору из чешуи и пепла, источающую невыносимый жар.

А за миг до гибели на неё уставились очи, полыхающие так близко, будто древний ящер собирался проглотить её душу.

Яростный, утробный рык дракона ворвался в её разум, переламывая волю. Чудовище не говорило, но Мира каждой клеткой тела понимала пульсирующие внутри него смыслы:

«Кровь. Найти. Растерзать. Забрать. Присвоить…»

Мирослава задрожала, чувствуя, как бездна кошмара смыкается над головой.