Люди как по команде поднялись со своих лежанок. Солома зашуршала под ногами, лавки скрипнули. Возразить или ослушаться никто не посмел. Да и не вышло бы, даже если бы нашлась смелость.

Власть Аскара не требовала согласия. Она просто проходила внутрь и давала телу понять, кто здесь хозяин. Язык тяжелел, голова пустела, воля сжималась до размера одного единственного инстинкта: повиноваться.

— Все, у кого на коже проявилась метка княжеского дома, шаг вперёд, — не мешкая приказал инквизитор. — Скрывать бессмысленно. Без проверки отсюда никто не выйдет.

Никто и не сомневался, что не выйдет. Мирослава почти кожей чувствовала: Аскар и без их признаний знает, на ком горит знак. Если твари из Завесы чуют «избранных», то он тем более.

Трое стражников в белых плащах разошлись веером, перекрывая барак. Один остался у двери, второй встал у прохода к печам, третий ближе к стене, так, чтобы никто не рванул ни вперёд, ни назад.

Первой вперед вышла Зоряна. Она раздвинула полы своей накидки и вытянула голую руку (рукав ей оторвали еще в драке). Метка Ашгара проступила на ее бледной коже четкими линиями, вспыхнула алым, словно раздутые угли в костре, и так же резко посветлела и словно налилась расплавленным золотом.

По бараку прокатилось оцепенение. Люди вокруг застыли, в изумлении воззрившись на изменивший цвет символ. Зловещая жуткая красота одновременно пугала и наполняла необъяснимым благоговением.

Мужик с разбитым носом рухнул на колени, словно увидел божественное сияние, льющееся прямо из запястья девушки. На заросших щетиной щеках сверкнули слезы. Некоторые из толпы последовали его примеру, но это безумие длилось недолго.

Нездешний стражник приблизился к Зоряне и, не дожидаясь команды, взял девушку под локоть и быстро отвёл в сторону, ближе к двери.

Следом за Зоряной шагнул Яромир. Спокойно, без суеты, но с шальным, полубезумным огнем в глазах. Страх по-разному влияет на людей. Мира рассудила, что уж лучше так, чем дрожать и пресмыкаться.

Парень решительно вытянул руку, почти с вызовом демонстрируя инквизитору свою отметину. Тот лишь коротко кивнул своим псам, и парня тут же отвели к Зоряне.

После них потянулись остальные. В основном девушки, примерно такого же возраста, как Мирослава. Парней вместе с Яромиром вышло всего двое.

Итого — не больше десятка, но все равно много для одного города. Обычно столько избранных и за полгода не набирается, а тут за один день…

Метки у всех были одинаковые — два скрещенных серпа с отливающим золотом солнцем посередине. Символ власти княжеского дома Ашгара загорался исключительно на кряждарцах.

Об иных случаях ни Мира, ни Дамир ни разу не слышали.

Мирослава стояла, чувствуя, как под ее плащом собирается холод, проникая внутрь, сковывая мышцы ледяной коркой. Каждое мгновение рядом с Аскаром отзывалась болью. Хотелось согнуть руку, прижать к груди, спрятать, но она даже пальцем не могла пошевелить.

Дальше тянуть было опасно.

Дамир дотронулся до ее локтя, вырывая из оцепенения, и Мира через силу сделала шаг.

Затем еще один.

Еще.

Под подошвами заскрипел песок или то были ее зубы, стиснутые так сильно, что заломило скулы. Внезапно показалось, что взгляды устремлены только на нее.

Дамир дёрнулся, словно хотел ее удержать, но вовремя остановился, отступил назад.

Мирослава подняла руку ровно настолько, чтобы показать запястье, и тут же пожалела. Кожа под меткой вспыхнула сильнее, ошпарив невыносимой болью. Клинок Рунвера проступил в разы отчётливее, чем вчера, вспыхнул медью, а затем засиял чистым серебром.

Мира задержала дыхание, с ужасом ожидая, что под рукоятью клинка вот-вот проступят острые зубцы короны. Дамир смотрел туда же, и даже на расстоянии девушка чувствовала его напряжение и страх.

Время тянулось мучительно медленно, но ничего не происходило.

— Метка Рунвера… — изумлённо выдохнул кто-то сбоку.

— Откуда? Здесь? — вторил второй голос.

Инквизитор не шелохнулся, не повернул головы, но его пристальный взор на своей руке Мира ощущала так же четко, как болезненный зуд в нижней части метки.

Она быстро одернула руку, испугавшись, что корона Верховного все-таки проявится на ее запястье.

Стражник рядом с ним сделал движение, собираясь взять Мирославу под локоть и увести ее к остальным, но инквизитор властным жестом поднял ладонь.

Остановил.

— Ты, — коротко бросил он, и по ее телу прошла волна испепеляющего жара, мгновенно растопив сковавший внутренности лед. — Ближе.

Кровь бросилась ей в лицо, в голове зашумело, а виски пронзило резкая боль, словно что-то или кто-то пыталось проникнуть в ее разум. Ощущение было запредельно отвратительным и неприятным. Будто что-то липкое и холодное копошилось в мозгах. Ползало там, подобно ядовитому змею.

Ноги сами сделали шаг вперед, подчиняясь неоспоримой воле стоящего напротив Аскара.

— Местная? — тягучим голосом спросил инквизитор.