— Хм. — Она склоняет голову, обдумывая слова брата. — Следовать за ней — значит следовать за Глимом. Это ясно.

Она снова начинает мерить комнату шагами, медленно кружа вокруг стола, пока ее пальцы скользят по кораллам, растущим у нее на ключицах.

— Море Первой Песни… — бормочет она, скорее самой себе, чем нам. — Я никогда не видела его отмеченным ни на одной карте. И оно не упоминается ни в одних лоциях.

Еще шаг, и она останавливается.

— Но я слышала о нем.

Взгляд Сейбла становится острым. — Где?

— В гримуарах матери. — Она бросает взгляд в сторону полок, заставленных банками и книгами. — Это не просто очередной участок воды. Говорят, это то место, где родилось само море.

Мой желудок сжимается. Я никогда не слышала о Море Первой Песни. Если это тщательно охраняемая тайна сирен, возможно, моя мать не хотела мне о ней рассказывать. Или она сама не знала. Мне легче принять это объяснение.

— Что ты имеешь в виду под «родилось»?

Ее глаза переводятся на меня.

— Место, где поднялся первый прилив. Где море впервые вдохнуло жизнь в своих детей, — объясняет она. — Сирен. Ведьм. — Короткий взгляд на брата. — И пиратов.

Сейбл замолкает, затем делает глубокий вдох.

— Чтобы я ничего не перепутал, — начинает он. — Ты предлагаешь нам плыть в место, о котором нет никаких реальных сведений? А потом надеяться, что мы начнем, а не закончим? Что бы это ни значило.

— Да.

Сейбл встает с глухим ворчанием, движение получается резким. Его ладони сжимаются в кулаки, пальцы один раз подрагивают, прежде чем окончательно напрячься.

— Ты ведьма, — говорит он, голос его натянут, как струна. — Разве ты не можешь сотворить какой-нибудь чертов магический трюк, чтобы сказать нам, что именно мы должны делать?

— Сейбл.

Кайлия чуть повышает голос, и в нем звучит явное предостережение.

Он отворачивается от нее и широким шагом направляется к круглому окну, выходящему на море, которое теперь лежит темное и неподвижное. Он втягивает носом воздух и задерживает дыхание, плечи его приподнимаются, а затем медленно опускаются. Сестра следует за ним и останавливается позади, кладет руку ему на плечо и слегка сжимает.

— Ты знаешь, что должен сделать, — говорит она ему, и свечи вокруг нас мерцают в ответ, тени вздрагивают на стенах. — Ты уже зашел так далеко.

Челюсть Сейбла сжата, кадык дергается, когда он сглатывает.

Ее голова резко поворачивается ко мне. Я тут же отвожу взгляд, пульс сбивается с ритма; я вдруг осознаю, как пристально я за ним наблюдала. Я никогда не видела его таким открытым, таким уязвимым. Его эмоции обычно не отражаются на лице так явно.

— Ты не дашь нам минутку? — спрашивает она, ее тон приглушен, но требователен.

Я быстро киваю в знак понимания и выхожу наружу, чтобы дать им возможность побыть наедине. Солнце к этому времени окончательно село, погрузив пиратский остров в темноту. Я бреду к обрыву рядом с домом, прохладный ночной воздух касается моего лица. Внизу бескрайне раскинулось море, волны мерно бьются о скалы. Туман немного рассеялся, и впервые с тех пор, как мы вошли в Море Костей, я вижу луну. Почему-то мне всегда было легче от мысли, что где бы я ни была — в море или на суше — луна всегда со мной. Незыблемая сила, управляющая приливами.

Вздохнув, я сажусь на прохладный камень и подтягиваю колени к груди. Теперь многое прояснилось. Сейбл, кажется, верил, что Глим поможет им снять проклятие, и похоже, он был прав. Вот почему он настаивал, чтобы я вернула его, когда он исчез. Вот почему он прыгнул за мной в воду. Он пытается спасти свой экипаж от жестокости моря, и, честно говоря, я не могу его за это винить.

Я проглатываю комок, вставший в горле. «Начало или конец» — вот что сказало море. Я знаю, что это значит для меня: либо я умру, либо… наконец получу свой хвост.

— Эрис. — Глубокий голос вырывает меня из раздумий. Позади меня Сейбл направляется ко мне, и по причинам, которые я не хочу анализировать слишком пристально, мой пульс сбивается.

— Пожалуйста, не говори, что ты снова думаешь о том, чтобы прыгнуть. — Он останавливается рядом со мной, и на его лице проступает улыбка.

Я смотрю на его протянутую руку, колеблясь. Это простой жест, но его значение зависает между нами, как невысказанная истина.

Я помогу тебе, если ты поможешь нам.

Его пальцы обхватывают мои, когда я вкладываю ладонь в его руку, и он рывком поднимает меня на ноги.

— Я не думала о прыжке, — фыркаю я, задержав свою руку в его чуть дольше, прежде чем мы оба одновременно отстраняемся. — Но мне всё равно нужно попытаться.

Он медленно кивает и засовывает руки в карманы бриджей. Когда его взгляд поднимается и встречается с моим, в нем сквозит понимание.