Глава четвертая

Мое дыхание учащается, я пытаюсь отступить, но леер впивается в поясницу. Мужчина передо мной излучает опасность и что-то еще, чему я не могу подобрать названия. Мокрые черные волосы липнут к лицу, обрамляя подведенные сурьмой глаза, серые, как окружающее нас море. По тому, как эти глаза сужаются, глядя на меня, я понимаю: он без колебаний выбросит меня за борт, стоит мне попытаться сбежать — или ударить.

— Что, проглотила язык? — издевается он.

Я открываю рот, готовая огрызнуться, но слова застревают в горле. Я сжимаю пальцы в кулак — наполовину от досады, наполовину готовясь к удару. Обычно я всегда нахожу путь к отступлению. Всегда есть переулок, куда можно нырнуть, или стена, на которую можно вскарабкаться. Но не здесь: падение с балкона наверняка станет моим концом. Нет, если я хочу быть свободной от него, мне придется встретить лицом к лицу этого высокого мускулистого мужчину.

Злая ухмылка расползается по его лицу, когда он закрывает дверь с пугающе спокойным движением, хотя я знаю, что это лишь маска, скрывающая тьму внутри. Он знает, что я не представляю для него угрозы, и знает, что я не могу сбежать, если только не позволю морю забрать меня. Утонуть — жалкая участь, ибо море столь же порочно, сколь и щедро. Никогда нельзя знать наверняка, каковы его истинные намерения.

— Как ты меня нашел? — выдавливаю я, вцепляясь в перила за спиной.

— О, милая. Ты думала, что сможешь спрятаться от меня на моем корабле? — Его ухмылка становится шире. — Я решил, что тебе понравится небольшая игра в прятки, прежде чем я тебя запру, поэтому попросил Сейнта выкурить тебя из твоего укрытия.

Он скрещивает руки на широкой груди, натягивая ткань рубашки. — Наш юнга Ларк рассказал мне всё о тебе и о том, что ты с ним сделала. Бедняга думает, что ты морская ведьма. — Его взгляд опускается на мои ключицы и руки, где чешуйки едва заметно поблескивают в слабом солнечном свете, пробивающемся сквозь плотные облака. — Хотя должен признать, я никогда не слышал о ведьмах с чешуей.

Я вскидываю подбородок, имитируя уверенность. Слыть ведьмой куда безопаснее, чем быть признанной сиреной без хвоста или полноценной песни.

— Тогда осмелюсь сказать, что ты видел не так много морских ведьм, — отвечаю я. — Мы можем принимать облик любых морских существ, если пожелаем.

— И ты предпочла выглядеть как рыба? — насмехается он с приподнятой бровью, не теряя своей ухмылки. Мне стоит огромных усилий не стереть это самодовольное выражение с его лица ударом.

— Да, — цежу я сквозь зубы, удерживая себя из последних сил. По тому, как он говорит и держится, я уже поняла: он из тех мужчин, что провоцируют ради забавы. Потерять самообладание и обнажить клыки здесь не поможет. Я существую не для его развлечения.

— М-м-м… — тянет он, словно пробуя эту ложь на вкус, решая, нравится ли она ему.

— Должно быть, ты считаешь меня дурой, девчонка, — говорит он, делая шаг вперед. Корабль покачивается под нами, но он не меняет положения, твердо стоя на ногах. — Морские ведьмы не подчиняют себе парней гулом, и они, безусловно, не настолько наивны, чтобы прятаться на пиратском корабле. Особенно на моем.

— И тем не менее, — осторожно говорю я, не отводя от него взгляда. — я здесь.

— И тем не менее, — повторяет он, и его грудь вздымается от возбужденного дыхания.

Ветер с шумом проносится между нами, дергая его плащ и мои волосы. Пространство между нами с каждой секундой кажется всё меньше, и от осознания того, что внизу ждет холодная вода, я забываю, как дышать.

— Если я решу, что ты лжешь, — продолжает он, и его голос звучит почти по-будничному, — я сам выброшу тебя за борт. Я не очень жалую безбилетников. А лжецов — еще меньше.

Прежде чем я успеваю ответить, его взгляд смещается за мое плечо, глаза расширяются. Я оборачиваюсь и вижу слабое пульсирующее свечение под волнами.

Нить света.

Она мигает один раз, мягко и отстраненно, словно звезда, пульсирующая в самых темных глубинах воды. Мерцание, слишком живое для этого места. Даже мои самые смелые мечты не могли создать подобного образа, и на одно захватывающее дух мгновение я замираю в изумлении. Весь мир сужается до этой единственной световой линии, движущейся с тихой уверенностью, прокладывающей путь сквозь черное море, словно серебряная лента, протянутая через чернила. Я прищуриваюсь, следя за ней. Она тянется вдоль борта корабля, не отставая от нас.

Капитан делает шаг к леерам рядом со мной, вся насмешливость исчезает с его лица.

— Она вернулась, — бормочет он, скорее самому себе, чем мне.

Свет пульсирует еще раз, а затем скользит вперед вдоль корпуса, пока угол кормы не скрывает его от наших глаз.

— Что это было? — спрашиваю я и сглатываю, жалея о вопросе, как только он слетает с губ.

Он медленно поворачивает ко мне голову.

— Это, — говорит он, изучая мое лицо с новой силой, — Глим.