— Если будете вести себя хорошо, — выпаливает он, пытаясь придать голосу грубость, подражая лаю капитана. Готова поспорить, это совсем не то, что на самом деле сказал ему Сейбл. Его пальцы сжимаются в кулаки, хотя я знаю, что он сердится на себя, а не на меня. — Ешьте.

Я указываю на ремешок во рту. Он вздыхает, кивает и торопится по крутым ступенькам на главную палубу. Секунды спустя он возвращается с ключом в руке. Похоже, команда не доверяет ему ключ после того, как он помог мне в первую ночь. Замок щелкает, дверь клетки открывается. Он осторожно оглядывает меня, словно я опасный зверь, готовый броситься в любой момент, затем обходит и развязывает ремень. Когда тот падает на пол, я со стоном облегчения разминаю челюсть, двигая ею во все стороны, что было невозможно раньше.

— Не смейте применять на мне свою магию, ведьма.

Ларк отступает из клетки и запирает дверь. Он вздыхает, явно обрадованный тем, что оказался вне зоны моей досягаемости. Несмотря на все его попытки казаться крутым, я вижу, что он напуган, и это чувство мне неприятно. Поэтому я наконец выдавливаю слабую улыбку.

— Ларк, пожалуйста, знай, что я не хочу причинить тебе вреда. Я использовала магию лишь как меру предосторожности. Я не могла рисковать тем, что ты поднимешь шум и сбежится вся команда. И даже ты должен признать, что мой страх перед ними оправдан, учитывая, в какой ситуации я оказалась, когда меня поймали.

Ларк бросает взгляд в сторону, словно проверяя, не подслушивает ли кто-нибудь. Он снова подходит к клетке и понижает голос: — Так вы действительно ведьма?

— Что-то вроде того, да, — отвечаю я с улыбкой.

— Тогда вы можете нам помочь? — спрашивает он вполголоса, и его глаза ищут ответа в моих, словно он заранее знает, что этот ответ причинит боль.

— Помочь… вам? — переспрашиваю я.

Говорит ли он снова о той нити света, о Глиме? Он открывает рот, чтобы ответить, но тут с палубы по ступеням спускается Грим.

— Довольно, парень, — приказывает он. — Иди помоги Сейнту с пробоинами в трюме.

Пока Ларк поспешно удаляется, я хватаю тарелку, словно дикий зверь, и начинаю запихивать еду в рот. Мне нет дела до того, как я выгляжу. Сухарь — что ж, он твердый, как и ожидалось, но не заплесневелый, что стало приятным сюрпризом. Рыба на удивление хороша. Разумеется, я люблю рыбу. Это было единственное, что я ела до семи лет. Мама настаивала, хотя отец был не в восторге. Не помню точно почему, но полагаю, он хотел, чтобы я знала жизнь, отличную от жизни сирены. Мы едим ее сырой, а не приготовленной, как предпочитают люди, и голова — самая вкусная часть. Я проглатываю ее почти не жуя.

Грим тихо смеется и прислоняется к прутьям решетки.

— Я принесу еще позже. У нас ее полно. Команда сначала будет есть свежие продукты, которые мы «организовали» в Канторе.

— «Организовали»?

— Украли, — отвечает он, пожимая плечами и сдерживая улыбку.

Я поднимаю взгляд, встречаясь с его ореховыми глазами.

— Спасибо, — бормочу я, удивляясь тому, насколько слабо звучат эти слова.

— Мы покинем Море Корон через пару дней, и при прохождении Интермарии ожидаются сильные течения. Полагаю, капитан захочет поговорить с тобой до этого. Но должен предупредить, девчонка: настроение у него скверное.

— А у него вообще бывает хорошее настроение? — бросаю я вызов и тут же жалею об этом.

Он выпрямляется и смотрит на меня так, словно я оскорбила его лично, а не его капитана. Секунду он кажется рассерженным, но затем его взгляд смягчается. Моргнув, он отводит глаза, и его поза становится менее напряженной. Когда он снова встречается со мной взглядом, на его губах играет слабая улыбка. Я тихо выдыхаю с облегчением.

— Иногда, девчонка. Надеюсь, ты когда-нибудь это увидишь.

Я киваю и смотрю ему вслед, а затем замечаю кожаный ремешок у своих ног. Он не надел его обратно. Я раздумываю, стоит ли использовать свой гул, но далеко я всё равно не уйду. Мы посреди Моря Корон, и если он прав насчет близости Интермарии, то поблизости нет ни одного острова.

Поэтому я сижу и жду, как послушная пленница.

Сгорая от скуки, я пересчитываю шпангоуты корабля.

— Шестьдесят пять, — бормочу я, лежа на спине. Должно быть, прошли часы с тех пор, как Ларк принес мне еду, и я прибегла к отчаянным мерам, чтобы не уснуть.

— Уже скучаешь, рыбка?