С одной стороны, он обижался на Джессику за то, что она ему отказала в помощи. С другой стороны, он её прекрасно понимал. Поставив себя на её место, он осознал, что поступил бы так же, впрочем, как и большинство обычных людей. Будучи маленьким человеком, идти против людей, облечённых властью, сможет не каждый. Даже если это требуется для спасения человеческой жизни. Но и тут есть варианты. Будь это близкий родственник или хотя бы друг, то такой человек мог бы переступить через себя и рискнуть. Но Александр для Джессики был никем — очередной пациент, которых через её руки прошли сотни или даже тысячи.

«Так, Алекс, успокойся, — начал он глубоко и равномерно дышать. — Спокойно. Ты несколько раз сумел выбраться из такой глубокой задницы, из которой казалось, будто выхода нет. Считай, что это всего лишь очередная неурядица, которую подложила тебе злодейка-судьба. Просто представь, что вокруг все враги, и ты снова должен приложить все усилия для того, чтобы выжить. Ты сможешь, я знаю! Ты выжил в самолёте, выжил в стычках с эритрейскими ублюдками. И на этот раз у тебя получится».

Кое-как ему удалось более-менее успокоиться и начать мыслить трезво. Он прикидывал свои шансы на побег. Пока они были около нулевыми. Нужно было ждать и ловить момент.

Он решился на бегство, поскольку не видел никаких перспектив добиться своей свободы и жизни законными методами. Эфиопы стопроцентно отдадут его представителям НАТО, иначе они не могут. А его руководство уже списало его в расход и посчитало ненужным свидетелем — такой вывод можно было сделать из беседы с полковником. Иначе трактовать тот разговор было невозможно.

Через некоторое время ему принесли обед. Делал это обычный темнокожий солдат, который занимался этим уже второй день подряд. Он выглядел расслабленным. Автомат беспечно висел у него на плече.

Стоило ему зайти в домик, как Александр напрягся, но внешне он этого старался не показывать.

Солдат поставил миску с похлёбкой на пол, для чего ему пришлось наклониться. В этот момент он отвёл от пленника взгляд и посмотрел на пол.

В следующее мгновение Алекс резко вскочил на ноги, схватился за автомат Калашникова и потянул его на себя. Ремешок соскользнул с плеча солдата, и вскоре пленник завладел его оружием. От сильного рывка темнокожий парень потерял равновесие и завалился набок. Он хотел закричать, но не успел раскрыть рот, как тут же получил сильный удар прикладом своего же АК-47 по лицу. Раздался смачный хруст ломающейся носовой перегородки. Затем поверженный боец издал болезненный крик. И тут же получил ещё один более сильный удар прикладом по голове, который его вырубил.

В дверь заглянул солдат, который охранял заключённого. Увидев, что белокожий парень держит в руках Калашников, а его товарищ с окровавленным лицом валяется на земляном полу, он тут же потянулся к своему автомату, который висел на плече.

— Не двигайся! — наставил на него ствол Шульц.

Может, английского охранник и не знал, но грозный тон он сумел распознать. Но ещё понятней и наглядней оказалось направленное на него оружие в сочетании с безжалостным взглядом «белоснежки». Такой взгляд будто открыто заявлял: только дёрнись или дотронься до оружия, и тебе крышка!

— Айм френдли! — медленно поднял руки вверх охранник. — Айм френдли!

— Забыл, как будет сказать «сдаюсь» на английском? — медленно с опаской приблизился к нему Александр. — Понимаю. Я тоже этот язык только что чудом вспомнил. Ещё вчера я тоже не помнил этого «ай гив ап». Запомни на будущее, может, пригодится, — отобрал он автомат парня.

Повесив за спину второй трофейный АК-47, он обыскал солдата, и стал обладателем магазина с патронами к автомату. Больше ничего у того не обнаружилось: ни денег, ни курева, ни даже игральных карт.

«Как-то совсем скудно с заначками у эфиопских солдат, — подумал он. — У эритрейцев всё было. Но я уже выяснил, что те парни — элита. А эти вояки — обычные деревенские увальни, которых загребли служить в армию».

Заставив зайти солдата в дом, Алекс и его вырубил ударом приклада по голове. На этот раз ему хватило одного удара. Он, может быть, и не стал бы этого делать. Просто связал бы его. Но, во-первых, было нечем. Во-вторых, придумывать импровизированную верёвку из одежды противников было долго.

Кстати, об одежде. Он ведь до сих пор был одет в одноразовый больничный костюм, который вонял потом из-за того, что хозяин этих вещей долго не мылся и содержался в скотских условиях. В таком виде сложно было передвигаться и удирать от преследователей, которые наверняка будут. У него даже обуви не было — всё отняли.

В следующее мгновение он начал раздевать второго солдата, поскольку его размер более соответствовал размеру немца. В этот момент парень пожалел о том, что вырубил противника. Ведь гораздо проще было бы, если бы он сначала приказал тому раздеться. Раздевать же бессознательного человека непросто, особенно если делаешь это впервые.

Вскоре он облачился в трофейную одежду и обувь. Солдат остался в одном нижнем белье, которое Шульц надевать на себя побрезговал.

Он каждое мгновение ожидал, что вот-вот набежит толпа вояк и его укокошат. Но время шло, и к тому моменту, как он был полностью готов и обыскал первого поверженного противника, никто сюда больше не явился. У «кормильца» обнаружился ещё один магазин с патронами к автомату, и больше ничего.