«Я в шоке! — думал Алекс, управляя автомобилем. — Неужели у моей хижины оставили всего одного солдата? И водила в одиночку развозил жратву, получается. Вот это беспечность!»

Самым удивительным было то, где его содержали. Почему это какая-то деревня, а не военный лагерь? Или же...

По здравому размышлению, он нашёл этому объяснение. Блок пост хоть и постоянный, но проживание в нём солдат организовано в военно-полевом лагере. Проще говоря, они живут в палатках. Помещать пленника в палатку? В принципе, это возможно, но в таком случае придётся принимать повышенные меры безопасности. Выделить троих-четверых человек на его охрану. Ведь покинуть палатку проще простого. Охранник дежурит у входа? А что мешает пленнику вылезти из-под тканевого полога в противоположной стороне? То есть, нужно с каждой стороны палатки ставить по солдату.

Держать пленника всегда связанным? Это против международных норм. Он европеец и солдат НАТО, как минимум с его слов. Верёвки нанесут ему серьёзный вред, за который никто не хочет отвечать.

Солдат на блок-посте должно быть немного. Обычно человек десять или чуть больше. Дежурят они в несколько смен — в две или три. Кто-то в этот момент дежурит по лагерю, ведь нужно готовить еду на всю толпу и заниматься прочими бытовыми вопросами. Если из такого малого количества выделить четверых человек на охрану пленника, то кто будет охранять блок-пост?

Вот и получилось, что один человек был на страже, а второй — дежурный по кухне, развозил еду. Он привозил продукты сразу и охраннику, и пленнику.

Посылать ещё кого-то? А зачем? И кого? Все заняты или отдыхают.

С домом в деревне тоже всё понятно. На месте солдат из блок-поста он бы, наверное, тоже выбрал бы похожий вариант. Они приехали в ближайшую деревню и договорились о том, что используют одну хижину для содержания пленника. Всё легко и просто. По крайней мере, так подсказывала логика.

Глава 11

Внедорожник глотал километры, передвигаясь по пыльной грунтовке. Алекс интуитивно выбрал направление противоположное тому, в котором должен был располагаться блок-пост.

Он сначала мысленно корил себя за импульсивный поступок, переживал о своём побеге и последующих за ним неприятностях. Потом сам же себя успокаивал, думая о том, что поступил правильно. Если бы он не сбежал, его могли бы по-тихому пристрелить, делая вид, что никакой роты немецких солдат в Эритрею никто не посылал.

Ему стало обидно за то, что он сдался эфиопским солдатам. Теперь, с высоты нынешней колокольни, он думал о том, что мог бы на угнанном у фермеров пикапе объехать блок-пост по бездорожью. Ну и что, что он терял сознание от усталости? Мог бы отъехать в сторону и выспаться, обработать рану, после чего продолжить путь с новыми силами. Вот только уже было поздно думать о былом. Что сделано — то сделано. Переиграть же всё в теории можно, но в таком случае придётся начинать всё с начала — с падения в самолёте.

Отчего-то у Шульца появилась уверенность в том, что его смерть не станет окончательной. Что в случае гибели его жизнь будет перезапущена в том самом моменте на его двадцатый день рождения. Эту уверенность ему вселяли предыдущие разы перерождения в прошлом. Он не понимал, почему и как это работает. Оставалось лишь принять это как данность. Вот только он не был уверен в том, сколько попыток выживания ему даровали. Будет ли это длиться до бесконечности или во время очередной попытки перезапуска он окончательно погибнет?

— Может быть, это моя суперсила? — пробормотал он. — У Бэтмена суперсила — деньги, у Флеша сверхскорость, а я могу перерождаться в прошлом в определённый день. Не скажу, что это плохо, но разве нельзя было выбрать момент получше, чем во время крушения самолёта? Эй, Бог, если ты существуешь! Ответь мне, за что мне это? Почему я? А лучше дай мне другую суперсилу, к примеру, возможность становиться невидимым или гипноз, чтобы убеждать людей в том, в чём мне нужно.

Естественно, боженька ему ничего не ответил. Даже гром с неба не грянул. Но чуйка ему подсказывала, что дальше ехать по дороге чревато.

Допустим, солдаты проваляются в отключке полчаса. Ещё от двадцати минут до получаса они потратят на то, чтобы добраться до своих и сообщить о побеге. Вряд ли у вояк всего один автомобиль. Наверняка они отправят за беглецом погоню. Минут десять были потрачены впустую, ещё столько же он едет. Остаётся около получаса до начала погони.

«Если я поеду по территории Эфиопии, меня стопроцентно поймают, — мысленно размышлял он. — Помимо погони лично, вояки наверняка привлекут по связи своих коллег. Перекроют все дороги, и мне кранты. Следовательно, нужно валить в другую страну, где у них нет силы. Но ближайшая страна — Эритрея, и там я тоже в контрах с местными вояками. Чёрт! Что же делать?!»

Он ещё секунд двадцать продолжал движение по грунтовке, после чего с решительным видом сжал руки на руле и выехал на обочину, разворачиваясь в обратном направлении.