— Я не буду стрелять, — Алекс с трудом продрался через его акцент, но всё же понял его просьбу не стрелять в него и его сыновей. — Твоя машина теперь моя. Пусть твои сыновья выйдут. И коровы. Уберите их.

Уровень английского у него был такой себе, но этот язык во многом созвучен с немецким, поэтому он владел им всё же не на самом худшем уровне. Даже сумел простыми словами и жестами донести, чего хочет. В итоге напуганные парни покинули салон пикапа. Старшему на вид лет восемнадцать — немного младше самого Алекса. Младшему лет четырнадцать. Они вместе с отцом отвязали и вывели из кузова коров.

— Твоя машина будет на блок-посту эфиопских военных, — забравшись за руль, через открытое пассажирское окно сказал немец. — Придёшь за ней и заберёшь назад.

Не дожидаясь, пока кто-то из этой троицы совершит какую-нибудь глупость, Алекс быстро поехал задним ходом. Вскоре он развернулся и поехал по направлению к блок-посту.

В след ему смотрели три злых взгляда и неслись отборнейшие ругательства, но ему от них не было ни жарко, ни холодно.

Блок-пост был виден издалека. Защитные сооружения были собраны из кучи мешков с песком. Дорогу преграждали самодельные противотанковые треноги, сваренные из водопроводных труб. Но не стоило сомневаться в их эффективности. Если на скорости наехать на подобное препятствие, то даже танку будет плохо, а уж легковушку эти ежи точно остановят.

Солдаты навели на пикап крупнокалиберный пулемёт и начали кричать об остановки. Но Алекс и сам затормозил и заглушил двигатель. Он держал руки на руле и широко улыбался, демонстрируя полную послушность.

Вид белокожего блондина в окровавленном камуфляже привёл эфиопских вояк в состояние шока. Они не понимали, как он тут оказался. При этом они не теряли бдительности и держали его на прицеле автоматов и пулемёта.

— Я друг! — громко начал говорить Александр на английском. — Я друг. Из НАТО. Германия. Ранен.

Появившийся командир, который подошёл к открытому окну водительской двери, кажется, его понял. По крайней мере, он отреагировал на слова друг, НАТО и Германия. Одного этого было достаточно, чтобы не обращаться с этим странным «белоснежкой», как с врагом или обычным крестьянином.

— Самолёт упал, — продолжил рублено говорить Алекс всё на том же языке бриттов. — Солдаты Эритреи стрелять в самолёт НАТО. Самолёт упал. Я спасся. Война с солдатами Эритрея. Эфиопия спасать. Эфиопия друг. НАТО. Германия. Алекс. Рядовой...

У него начало мутнеть в глазах. Всю дорогу он ехал на морально-волевых. Но весь запал закончился, стоило лишь почувствовать проблеск надежды при виде эфиопских солдат. В следующий миг сознание погасло, словно кто-то выключил свет.

Глава 9

Упал, очнулся — гипс! По крайней мере, так было в одной советской комедии, которая просочилась даже на запад.

В случае с Алексом гипса не было, но его рана на плече была тщательно обработана, перебинтована и, скорее всего, зашита. Но последнее не точно. Он лишь ощущал, как кожу в том месте стянуло.

Он лежал на койке в подобии походно-полевой больнички, расположенной в шатре. Вокруг было полно темнокожих пациентов, которые, судя по их виду, чувствовали себя не очень. По крайней мере, они проявляли мало интереса к белому соседу по «палате». От его одежды и вещей у него не осталось ничего. Вместо этого он обзавёлся розовой одноразовой больничной пижамой из дешёвой и тонкой хлопчатобумажной ткани. Эта ткань не переживёт даже одной стирки, да и не предназначена она для этого. Её после носки выбрасывают.

Впрочем, переживать по поводу пропажи вещей Александр не спешил. Странно было бы, если бы ему оставили кучу оружия. Конечно же, было жаль документы и деньги. Вот их утерю сложно было бы компенсировать. А оружие... Его так и так у него должны были изъять. Ни одни военные не потерпят на своей территории непонятного типа с автоматом.

Его пробуждение тут же вызвало переполох среди персонала.

— Сэр, вы в порядке? — подошла к нему женщина в белом медицинском халате.

Ей было лет тридцать и она имела вполне себе европейскую внешность. Шатенка с карими глазами, белой загорелой кожей и с лёгкой полнотой. Не красавица, но и уродиной её не повернётся назвать язык. Её английский был чистейшим, словно он был ей родным. А ещё у неё на халате в районе груди справа красовался красный крест — знак «Красного креста», международной организации, которая занимается лечением людей по всему миру.

— Добрый день, мисс, — начал хриплым голосом он. Тут же он осознал, что у него в горле сильно пересохло. — Воды, пожалуйста.

— Секундочку, сейчас принесу, — женщина удалилась, но вскоре вернулась с бокалом с водой.

Алекс с жадностью присосался к ценной жидкости и быстро опустошил бокал, после чего вернул его владелице.

— Спасибо. Где я?