Эритрея осталась далеко позади. Какие страны они проплывали, можно было лишь догадываться, основываясь на смутных воспоминаниях из уроков географии. Шульц давно потерял ориентацию в пространстве. Если на земле он ещё кое-как мог себя позиционировать, то на воде был в этом деле полным нолём. Звёзды над головой ему ни о чём ни говорили, тем более у него не было ни карты, ни сектанта, и последним он не умел пользоваться. Хотя читал в детстве книгу о пятнадцатилетнем капитане, который умел ориентироваться по звёздам. Понятное дело, что в книге описана фантастическая ситуация и герой круче, чем реальные люди, но стыдно было двадцатилетнему парню проигрывать в чём-то пятнадцатилетнему щеглу.

Бензиновый мотор равномерно тарахтел. Лодка покачивалась на волнах, вызывая у Алекса головокружение и желание вывалить ужин за борт. Он с завистью поглядывал на семью, все члены которой сбились кучкой, накрылись парой одеял и давно уснули. Он мечтал хотя бы об одеяле. Из-за озноба он не мог уснуть, хотя ему этого очень хотелось. Стоило ему прикрыть глаза, как либо очередные брызги, либо порыв ветра, заставляли его выйти из дрёмы.

Угрюмый лодочник за всё время плавания не проронил ни единого слова. Впрочем, стоит упомянуть, что никто из пассажиров не спешил заводить с ним беседу. У Александра складывалось такое ощущение, что тот знал только тигринья и не понимал английского и тем более немецкого.

— Долго ещё плыть? — спросил у него немец.

Лодочник либо распознал английскую речь, либо ему всегда задавали одни и те же вопросы, отчего у него складывалось интуитивное понимание. В ответ он показал два пальца, вот только сложно было понять, то ли это два часа, то ли двадцать минут. В любом случае это было намного меньше, чем они находились в пути.

«Как мне найти журналистов? — продолжал размышлять Шульц. — И вообще, каких представителей прессы мне искать? Это только говорится, что в Европе пресса свободная, а на самом деле журналисты пляшут под дудку властей. Нужно найти тех, кто ради сенсации будет готов пойти против системы. Вот только где их искать и как?»

Из его груди вырвался тяжёлый вздох.

«А если меня поймают, то что дальше? Убьют? Тогда мне придётся начать всё с начала в самолёте. Придётся же? Очень надеюсь, что да. Окончательно заканчивать жизнь, так и не получив от неё всех удовольствий, было бы глупо. Бегал-бегал, и всё равно прибежал в капкан. Мне не о чем будет вспомнить. Разве о той африканке, с которой мы провели три прекрасных минуты...»

Солнце начало медленно подниматься из-за горизонта. Впереди показался берег. Словно почуяв его близость, другие пассажиры лодки начали просыпаться и сворачивать одеяла.

В итоге оказалось, что показанные лодочником два пальца — это всё же пара часов.

«Берег близко, — с волнением продолжал думать Шульц. — А я так за всю поездку ничего и не придумал. Придётся действовать по обстоятельствам, вот только мне это совершенно не нравится. Главное — мне нельзя говорить правду о своей истинной личности. Если узнают о том, что я тот самый Александр Шульц, то меня тут же сдадут родине. А там меня либо закроют в тюрьму, либо запрут в психушке под тем предлогом, что я свихнулся, из-за чего несу бред. Если до такого дойдёт, то... Не лучше ли будет начать всё с начала в самолёте?!»

При виде приближающегося берега, члены семьи оживились. Они собирали свои пожитки.

Лодочник в напряжении вглядывался в береговую линию. Он сбавил ход и направил судно к пустынному пологому берегу.

— Бегом, бегом! — резко начал командовать лодочник, стоило судну упереться носом в берег.

Первым покинул борт отец семейства, после чего помог выбраться жене и дочери. Его сыновья сами покинули лодку и начали подхватывать вещи.

Следом за ними сошёл на берег немец.

Тут же лодочник оттолкнулся веслом от дна, забросил весло в лодку и выкрутил гашетку мотора. С рёвом он поспешно рванул прочь от берега, оставляя своих пассажиров в неизвестной местности.

Александр не мог с уверенностью заявить, что они в Египте. С такой же вероятностью их могли отвезти в любую другую страну или возить кругами по морю и вернуть обратно в Эритрею. Но он надеялся на относительную честность контрабандистов, как бы это глупо ни звучало.

Семья замерла на берегу, с недоумением осматриваясь по сторонам. Алекс не стал оставаться на месте. Он поспешил удалиться от места высадки, опасаясь того, что тут могут шастать патрули пограничников. Хотя, если смотреть на ситуацию объективно, то протяжённость береговой линии настолько большая, что всю её контролировать попросту невозможно. Никаких денег не хватит, чтобы содержать настолько огромный штат пограничной службы, которая смогла бы тщательно отслеживать все возможные точки высадки нелегалов. Да и насколько привлекателен Египет для беженцев? Сюда могут приплыть разве что беглецы из Эритреи и Сомали. Остальные страны, которые граничат с Красным морем, относительно обеспеченные и их жителям нет смысла нелегально сбегать в другие государства. И то, Египет удобен исключительно как посредническая точка для дальнейшей отправки в более благополучную Западную Европу.

«И всё же, что дальше делать? — думал Алекс, шагая вперёд в надежде наткнуться на дорогу. После морской качки его покачивало, словно пьяного. — Неплохо бы раздобыть денег и свалить в Европу, но как?»