Он уходит, не сказав больше ни слова, а Ромео следует за ним, бросив на меня короткий сочувственный взгляд, от которого мне становится не по себе. За ними идёт охрана, и я понимаю, что мне тоже пора. Но на мгновение я замираю, глядя на Луку, пока мы ненадолго остаёмся наедине в приватной комнате. Пространство между нами кажется непреодолимой пропастью.

Я стою на трясущихся ногах, сжимаю в руках сумочку и пытаюсь понять, что сказать, как преодолеть эту дистанцию. Как дать ему понять, что я никогда не хотела, чтобы всё было вот так.

– Лука...

– Не надо. – Он не смотрит на меня, его взгляд прикован к чему-то за моим плечом. – Мы не будем это обсуждать здесь.

– Я просто хочу поговорить. Я просто хочу объяснить...

– Объяснять нечего. – Наконец он смотрит на меня, и от холода в его глазах я вздрагиваю. – Ты сделала свой выбор. Я живу с последствиями. Вот и всё.

– Но мы собираемся пожениться. У нас будет общий ребёнок. Мы должны найти способ...

– Какой? – Я вижу, как под его сдержанной внешностью закипает ярость. – Быть счастливыми? Притворяться, что ничего не случилось? Вести себя так, будто это не ты всё разрушила?

– Я не хотела...

– Но ты это сделала. – Он сжимает челюсти, его сдержанный тон звучит хуже, чем если бы он на меня накричал. – Ты всё разрушила. И теперь нам обоим придётся с этим жить. Так что нет, Джулия, мы не будем ничего обсуждать. Мы не будем ничего объяснять. Мы поженимся меньше чем через две недели, потому что у нас нет другого выбора, а потом всю оставшуюся жизнь будем пытаться сосуществовать, не убивая друг друга.

Он проходит мимо меня к двери, и я, не раздумывая, протягиваю руку и хватаю его за локоть.

– Пожалуйста, – шепчу я. – Пожалуйста, не ненавидь меня.

Он останавливается. На мгновение мне кажется, что в его глазах мелькает что-то, то ли боль, то ли сожаление, то ли отголосок того, что у нас было. Но потом это исчезает, и его взгляд снова становится невыносимо холодным.

– Я не испытываю к тебе ненависти, – тихо говорит он, и почему-то это ещё хуже, чем если бы он её испытывал. – Я больше ничего к тебе не чувствую. И именно так всё и должно быть. – Он высвобождает руку и выходит, оставив меня одну в отдельной комнате, и тяжесть его слов давит на меня так, что я едва могу дышать.

* * *

Дни перед свадьбой сливаются в кошмар, от которого я не могу очнуться.

Я пытаюсь поговорить с Лукой, пытаюсь найти момент, когда мы останемся наедине, когда я смогу что-то объяснить или извиниться и как-то его успокоить. Но он избегает меня с ловкостью, граничащей со сверхъестественной. Он всегда занят, когда я рядом, всегда выходит из комнаты, как только я вхожу, и всегда, всегда находит повод быть где-то в другом месте.

Когда избежать общения невозможно, когда мы вынуждены находиться в одном помещении, чтобы спланировать свадьбу, устроить семейный ужин или пройти через бесконечную череду приготовлений, которые сопровождают бракосочетание в семье Сирес, он холоден и доводит меня до белого каления своей вежливостью.

Он отвечает на вопросы, используя минимум слов, и смотрит на меня только в случае крайней необходимости. Он обращается со мной как с деловым партнёром, с которым вынужден работать, а не как с женщиной, которая носит его ребёнка.

Не как к той, с кем он трахался, занимался любовью и делал всё, что между ними, и той которой он касался со страстью, вожделением и нежностью в зависимости от того, какая ночь была на дворе. Как будто всё это исчезло, и от мужчины, который когда-то поглощал меня, осталась лишь оболочка. Как будто теперь я поглотила его.

Организатор свадьбы расспрашивает нас о наших предпочтениях - цветах, музыке, первом танце, и Лука во всём полагается на меня, сухо отвечая:

– Всё, что захочет Джулия, подойдёт. – Ему явно всё равно. Для него это не имеет значения, потому что свадьба, всего лишь формальность, юридическое требование, не имеющее ничего общего с любовью или с тем, что обычно символизируют свадьбы.

Он делает это, чтобы спасти свою жизнь и остатки репутации моей семьи. Всё это не для меня и не для нас.

Ромео пытается вмешаться, но Лука каждый раз вежливо, но твёрдо отказывает ему.

– Нам нечего обсуждать, – говорит он, повторяя эти слова каждый раз, когда Ромео пытается заговорить. – Мы оба знаем, что это такое. Нет смысла притворяться, что это не так.

Проходят дни, приближается свадьба. Расстояние между нами увеличивается, и кажется, что мы стоим по разные стороны каньона, который не перебраться. Я лежу без сна по ночам, прижав руку к животу, где растёт новая жизнь - ребёнок, который родится в этой катастрофе и будет расти с родителями, которые едва выносят друг друга.

Я думаю о том, какой матерью я буду, какую жизнь смогу дать этому ребёнку, если даже не могу наладить свою собственную.

Всё кажется безнадёжным. Я хочу всё исправить, хочу, чтобы Лука знал, как мне жаль, но он не хочет ничего слышать.

И, похоже, что бы я ни сказала и ни сделала, это ничего не изменит.

ГЛАВА 18

ЛУКА